Я не водила давно, это правда. Да и моя машина была меньше, но мастерство всё же не пропьёшь. Я ловко вписалась в поток, отдаваясь давно забытому чувству уверенности и детского восторга, который всегда охватывал, стоило сесть за руль. Макс молчал. Поначалу напряженно смотрел на дорогу, но потом расслабился и начал бросать на меня долгие взгляды. Каждый я чувствовала, даже не поворачивая головы.
Салон постепенно заполнился тонким ароматом его парфюма, лёгким — виски, и слишком густым для моего обоняния — его кожи. В открытое окно залетал ветер, но он не мог рассеять туман, который постепенно начал заполнять мою голову. Сердце начало стучать быстрее, предвкушение покалывало в груди, спускаясь вниз. Мы молчали, и в этой тишине казалось, что воздух начал потрескивать, даже волоски на руках встали дыбом. Впереди показались башни Москва-Сити, я свернула к одной из них и въехала на парковку.
— Вы прибыли на место назначения, — попыталась разрядить обстановку, проговорив это голосом навигатора. Губы Макса едва дрогнули, от этого движения я невольно сглотнула, снова уставившись на них. Поспешно вышла, пугаясь эмоций, охвативших от макушки до кончиков пальцев на ногах. Не глядя на Макса, протянула ключи, вздрогнула, когда наши пальцы соприкоснулись. Ноги не слушались, я механически передвигала ими, когда мы шли к лифтам. Мелодичный звон прошёлся по натянутым нервам. Кабина двинулась вверх, а я прижалась спиной к холодной стенке, по-прежнему не поднимая глаз. Что-то происходило между нами сейчас. Что-то интимное, не похожее на прежние отношения, тот деловой подход, с которым я подходила к нашей вынужденной близости.
Макс не делал попыток приблизиться, стоял у противоположной стены, но я чувствовала его раздевающий взгляд. Дышать стало совсем тяжело, словно весь воздух выкачали, оставив лишь мужской запах, запах самца, на который так остро реагирует самка. Двери разъехались — даже не заметила, как мы поднялись. Макс вышел первым, не оборачиваясь, пошёл вперёд, а я за ним, как на верёвочке. Тихо щёлкнул выключатель, холл осветился мягким светом, чувство, что мы вернулись домой, на миг заглушило остальные эмоции. Бросив ключи на стол, Макс сделал ещё несколько шагов и остановился посреди комнаты. Медленно повернулся и посмотрел на меня.
— Я не хочу больше в это играть, — глухо сказал, не сводя глаз.
— Играть? — поначалу я не поняла, что именно он имеет в виду.
— Хватит, Лен. Никаких договоров, никаких долгов. Ты можешь уйти прямо сейчас, если хочешь. Больше ты мне ничего не должна.
Под коленями разлилась слабость. Сердце заколотилось так быстро, что я всерьёз испугалась, что оно проломит грудную клетку. Макс ждал моего ответа, склонив голову и тяжело дыша. Могу уйти. Уйти, исчезнуть и больше никогда не вернуться. Начать новую жизнь. И никогда не видеть Макса. Шаг за шагом, я шла, только ноги несли не от него, а к нему. Когда расстояние между нами сократилось до одной ладони, подняла руку и коснулась гладкого подбородка. Обвела контур губ, не разрывая зрительный контакт, сгорая во вспыхнувшей ртути его глаз.
— Я не хочу уходить. Если ты позволишь мне остаться, я…
Договорить не успела: с тихим, отчаянным выдохом, Макс склонился ко мне и впился в губы. Его поцелуй был жестким и вместе с тем безумно опьяняющим. Как будто только он один имеет право меня целовать, всегда имел. Как будто этим поцелуем мы заключаем новый, безмолвный договор, который теперь будет нерушимым. Я обвила его шею, притягивая к себе, зарываясь в волосы. Его горячие ладони заскользили по моей обнаженной спине, оставляя ожоги на коже. С трудом оторвавшись от моих губ, Макс легко подхватил меня на руки и понёс в спальню.
Внутри всё пело и ликовало, заполняя каждую клеточку безумным счастьем, предвкушением нового, прекрасного, настоящего. Поставив меня на пол, Макс снова посмотрел так, будто видит впервые. Потянулся к пуговице на шее, скрепляющей ворот платья. Кончиками пальцев провёл по позвонкам, обвёл обнажившиеся ключицы, накрыл груди, бережно погладил острые соски. Всё это время его взгляд блуждал по моей коже, заставляя кровь бежать быстрее. Руки изучали: гладили, ласкали, касались осторожно. Я потянулась к его рубашке, поцеловала под подбородком, нырнула под ткань, разводя в стороны, быстро расстёгивая пуговицы. Мышцы на его гладкой, твёрдой груди подрагивали от моих прикосновений. Когда я коснулась живота, он поджался. Платье с шелестом опустилось под ноги, когда я расстегнула ремень. Секунда, и Макс прижал меня к себе, снова целуя, на этот раз жадно, глубоко.
