От самоуверенного самца до смущённого мальчишки разгон в секунду. Макс как-то виновато кивнул и спешно вышел, оставив меня беззвучно посмеиваться. Мы оба понятия не имеем, как вести себя друг с другом и что у каждого на душе. Это как ступать по минному полю, когда каждый новый шаг может стать последним. Никогда прежде не любила неопределённость, а сейчас она вдруг показалась чем-то удивительным и интригующим. Любовниками нас можно назвать с натяжкой, друзьями — тем более. Соседи по квартире с определёнными привилегиями? Чёрт, да кто же мы друг другу?!
Когда Макс вернулся, я успела сделать несколько бутербродов с ветчиной, хрустящим салатом и помидорами. Не знаю, как он, а я иногда позволяю себе вредную еду — обычно стараюсь избегать хлеба. Макс не возражал против моего кулинарного шедевра. Он принял душ, причесался и надел майку со штанами. При этом интимность между нами стала даже больше, чем прежде, как будто именно одежда не ставила препятствия, а наоборот, устраняла. Я смотрела на то, как перекатываются мышцы под майкой, когда он поднимает чашку, как движется кадык под кожей с каждым глотком, и чувствовала тепло, согревающее низ живота.
— Помнишь, как мы катались на речном трамвае в институте? — вдруг заговорил Макс.
— Помню, конечно. У меня тогда так волосы запутались, что я их час пыталась прочесать. — А ещё я помнила блеск реки, прохладный ветер, брызги, летящие в лицо. Воспоминание, казалось, давно потускнело, перекрылось множеством прогулок на яхте с Вадимом, но сейчас, когда Макс напомнил, я ностальгически улыбнулась. Какими мы все тогда были свободными! Сколько ожиданий от будущего было, сколько надежд…
— Хочешь повторить?
— Почему нет? Ты приглашаешь на свидание?
— Можно и так сказать.
Боги, да откуда у него взялось это умение превращаться в прежнего Макса? Его скулы слабо порозовели, а сам он выглядел так, словно боится, что я откажусь. Или просто испарюсь прямо сейчас.
— Тогда дай мне время собраться, — улыбнулась я и вдруг провела по его виску, заправляя прядь за ухо.
Одежда всё-таки меняет человека. Полуголый и домашний Макс радикально поменялся, стоило переодеть футболку, сменить мягкие штаны на джинсы, а запястье украсить тяжелыми часами. Он надел солнечные очки и улыбнулся хищной, многообещающей улыбкой, от которой живот скрутило сладким спазмом. Поразительно. Полчаса назад я пила чай с бывшим однокурсником, а сейчас собираюсь провести день с богатым плейбоем. Хотелось верить, что тоже выгляжу соответственно: длинная белая юбка в пол, белая рубашка без рукавов, синий пояс и синяя шляпа, которую я наверняка потеряю по дороге. Очки у меня тоже имелись, и благодаря тёмным стёклам я могла беспрепятственно пялиться на задницу Макса, когда мы шли к лифту. Ну, а что, задница отменная, давно уже это заметила.
— Не боишься, что кто-то заметит нас вместе и начнёт раздувать роман в прессе?
Я кокетливо придержала шляпу, забираясь в машину. Макс одарил меня долгим взглядом поверх очков и лениво улыбнулся:
— Нас уже заметили вчера. Будь уверена, интернет уже забит статьями.
— Правда? — по спине прошлась волна липкого ледяного страха. Макс понимал, что тем самым подставляет прежде всего меня? Что, если нам начнут приписывать отношения? Конечно, ничего скандального в вечере, проведённом вчетвером, не было. Да и работаю я на него действительно официально. Но Вадим никаких официальных заявлений о нашем расставании не делал, интересно, что он будет говорить сейчас, если журналисты придут с расспросами? Если вчерашний ужин можно списать на деловой, хоть и с натяжкой, что скажут, увидев нас вдвоём?
— Ты боишься, как отреагирует муж? — правильно понял моё молчание Макс. Мы уже влились в потом машин, его рука небрежно лежала на руле, вторая — у коробки передач, в мучительной близости от моего колена. Я даже чувствовала тепло его кожи сквозь юбку.
— Да, — нет смысла отпираться. Хотя боюсь я не столько того, что скажет Вадим, сколько того, как отреагирует тот неизвестный мужик, решивший меня купить. Пока он думает, что между нами лишь контракт, всё в порядке. Но если решит, что у нас роман… Что-то подсказывало: так просто не отстанет. Раз уже потратил столько сил на простую демонстрацию своего влияния, я уже должна ему, как земля колхозу!
— Лен, — тихо заговорил Макс, — ты не думала о разводе?
Развод. Да в последнее время только о нём и думаю! Вот только не отпустит меня никто. Сейчас по крайней мере точно.
— Я очень хочу развестись. — Я отвернулась к окну, прикусила губу. — Только… Это звучит просто, а на самом деле слишком сложно.
— Что здесь сложного? Наймём хорошего адвоката, он сделает всё по-быстрому. Месяц, и будешь свободна.
— Свободна, — усмехнулась я зло. Ещё несколько дней назад это действительно звучало бы как «свобода». Теперь эта свобода может стоить Максу всего состояния. Не думаю, что он был бы готов пожертвовать всем ради моих красивых глаз.
— Что-то не так? Просто я не вижу проблемы.
