«Давай встретимся в обед, хочу увидеть Василису. В парке у работы. Тебе вызвать такси?»
Мирослава смотрела на сообщение от Игната, пытаясь собраться с мыслями. Необходимо было понять, чем для неё могла обернуться поездка к нему. С одной стороны, она и сама хотела с ним встретиться – им нужно было поговорить, в первую очередь, о Васе. Дочке разлука с отцом давалась непросто. Она часто о нём спрашивала и просила ему позвонить, но Мира на подобное не решилась, стараясь сохранить своё и так хрупкое душевное спокойствие. Однако она не собиралась препятствовать их общению, лишать Игната родительских прав, впрочем, как и обязанностей. С другой, интуиция, а скорее, просто то, что она хорошо его знала, подсказывала – ничем хорошим их личное общение не закончится. Но избегать его, показав тем самым свой страх, тоже не собиралась.
«Сами приедем»
Отправив ответ, вышла к дочке, игравшей в гостиной. Опустившись рядом с ней, притянула к себе, обняв:
– Мы сегодня погуляем с папочкой. Соберёшь с собой вещи для прогулки?
– Ура! – Вскочив на ноги, Вася бросилась в комнату, отведённую им Полиной.
Оделась Мирослава быстро, натянув любимые джинсы и джемпер. Зато с Васей пришлось повозиться: дочка затребовала прическу «дракончик», чтобы быть «красивой для папочки», и Мирослава старательно плела ей косички. В глубине души радуясь, что до встречи ещё есть время, но с каждой секундой нервничая всё сильнее. И молясь, чтобы ей хватило сил сохранить лицо перед бывшим… почти бывшем мужем.
– Привет, Лиса. – Игнат присел перед Васей, чтобы дочь обняла его за шею и прижалась к чисто выбритому лицу.
Мирославе не нравилось, когда он так называл дочь. Потому что только ему Василиса позволяла так к ней обращаться. Это прозвище было тем, что касалось только их двоих. И, пусть не сразу, но Мирослава призналась себе, что её это задевало. Наверное, она немного ревновала Васю к Игнату, как бы странно это ни звучало.
– Привет, – небрежно бросил он в её сторону.
Даже имени не удостоил.
– Папочка, когда мы поедем домой?
«Никогда! Никогда мы не перешагнем порог его квартиры!»
И тут же, вспомнив, как давала себе похожее обещание, мысленно себя поправила: «Уж точно не для того, чтобы снова жить с ним!»
– Когда Мира нам разрешит, – ответил Игнат дочери, бросив на Мирославу красноречивый взгляд.
Раньше в разговорах с Васей он всегда называл её «мамой». Мирослава поджала губы, стараясь сдержать эмоции. И пяти минут не прошло, а Игнат уже дважды попытался её уколоть. Ни одного слова не произнёс без двойного подтекста.
Недовольная собой, выдохнула. Уж слишком её цепляли его слова. «Плевать», – напомнила себе. «Мне должно быть плевать на то, что и как он говорит».
– Милая, иди поиграй на площадке.
Мирослава хотела пойти за дочкой, но Игнат перехватил её за руку. Прижал со спины к себе. Сильно. Настойчиво. Бескомпромиссно. Так, что на мгновение она задохнулась, едва сдержав крик.
– Не двигайся, или хуже будет, – буднично предупредил он.
И Мирослава не сомневалась: захочет – ей и правда будет хуже. Теперь, когда она подала на развод, у него не оставалось причин хоть как-то сдерживать свою натуру.
– И откуда, Мира, в тебе появилась эта своенравность? Меня это даже немного заводит…
На последних словах он провёл по её куртке. До края. Мирослава надеялась, что на этом он остановится: они же были на улице, в парке, у детской площадки, на которой играла их дочь. Но он двинулся дальше – к пуговице на её джинсах. Мирослава настолько не ожидала подобного, что замерла, почти перестав дышать. До конца не понимая, чего сейчас в ней было больше – страха, стыда или нежелания ему мешать?
Если разумом она уже давно хотела избавиться от его власти над ней, их брака, хотела убежать от него куда подальше, то на физическом уровне она всё ещё была к нему привязана. Слишком яркие образы возникали перед глазами, стоило услышать, как он с желанием произносил её имя, или прикасался к ней так, что тело замирало в предвкушении того, как будет хорошо. Да, Игнат причинял ей боль – душевную и физическую. Заставлял плакать. Но с ним же она испытывала самое яркое наслаждение в своей жизни.
И всё же Мирослава нашла в себе силы дёрнуться, надеясь, что всё это – всего лишь спектакль. Очередной способ её унизить. В конце концов, раньше Игнат не позволял себе подобного. Мог украдкой погладить её по бедру в ресторане, но так, чтобы другие не заметили. Поцеловать на вечере, но не на глазах у всех. Какие бы знаки внимания ей ни оказывал на публике, все они оставались в границах приличий.
В ответ он сжал её ещё крепче.
– Я хочу тебя, – прошептал в ухо. – Уверен, и ты меня хочешь. Элла ждёт в машине, я попрошу её присмотреть за Василисой.
– Игнат, ты обещал, что прошлый раз был последним… – Мирослава и сама слышала, как жалко прозвучал её голос.
Но ему так легко удалось сбить её с «боевого» настроя, что она больше не пыталась казаться сильнее.
– Ты тоже мне обещала, помнишь? – Перехватив Мирославу под руку, Игнат потащил её к парковке. – В болезни и в здравии, в печали и в радости. Любить до гроба…
