Еще она делала вкуснейший кофе и водила машину лучше многих мужчин, вопреки расхожему мнению. Она почти никогда не плакала и терпеть не могла любовные романы, предпочитала биографии ученых или же просто такие книги, даже обложка которых ввергала его в ужас, и он не мог сходу прочесть название. И не потому, что он был и является непроходимым кретином, а потому, что она умничала слишком много. Ей было бы стыдно признаться, что ей понравился фильм «Трансформеры». От греха подальше она даже не покупала билеты на такие фильмы, это был бы удар по ее внутренней репутации.
Зато с ней всегда было интересно. Она могла рассказать столько всего, чего он не знал, даже понятия не имел. Энциклопедия на стройных ножках. Она равнодушно относилась к цветам, но если он приносил ей букет, она выбирала только самые редкие цветы, которые он называл в салоне цветов как «вон те фиолетовые». И она о них знала все. Она знала название этих цветов, откуда они появились и от какого слова на латыни произошло их имя. Воспоминания о жене заставляют его восхищенно вздыхать и чувствовать трепет. Но не улыбаться. Валерия – женственная невыносимо, до такой степени, что о ней хочется заботиться. Он совсем в ней не нуждается, но она стала нуждаться в нем за такой короткий срок их знакомства и общения. Он проверит, как она поведёт себя, если он подхватит её на руки, но он уверен, она будет смеяться и цепляться за его шею. Нет, он совсем ею не восхищается. Нет трепета в воспоминаниях. Но она вызывает улыбку.
– Я рассказывала Константину о тебе.
– Да? Ты рассказывала о том, какой я потрясающий человек или о том, как сильно ты ко мне привязана?
– Угадал. И то, и другое.
Она прижимает трубку к уху и меряет шагами маленький номер. Она и душ приняла, и включила кондиционер, замёрзла, погрелась под одеялом. Вроде бы быстрее засыпаешь, если сначала замёрз, а потом согрелся. Не помогло совершенно, сна ни в одном глазу. Она даже думала пройтись по улице, нагулять сонливость, но ей стало лень одеваться. Она изучила, проштудировала в википедии, как размножаются летучие мыши. Теперь она лежит на кровати, задрав ноги на стену, и слушает убаюкивающий голос брата.
– Знаешь, я о нем постоянно думаю. Да нет же. О Романе. Я оставила ему кучу идиотских сообщений на автоответчик. Я вижу, как он заходит к себе с подружкой и едой из китайского ресторана, включает автоответчик и слушает мои сообщения. А потом они вместе смеются надо мной.
– Если он такой подонок, и ты настолько веришь только в плохое, то какого черта ты вообще о нем думаешь?
– Справедливый вопрос. Я не могу приказать сердцу, разве ты бы смог?
– Я мог. Если мне причиняли только боль и ничего кроме боли, я не упивался этим всем, а прощался с источниками. И, нет, я не жалел, не убивался и не засыпал ни в чем не повинные автоответчики идиотскими сообщениями. Я не понимаю, как можно быть привязанным к тому, кто доставляет лишь негативные эмоции.
– Не только негативные эмоции! – она перебивает, быть может, слишком резко. Даже обиженно засопела в трубку, когда он спокойно задаёт следующий вопрос:
– И какими были позитивные?
– Ему нравились мои волосы. И от его прикосновений по коже шла дрожь. Когда я была рядом с ним, все мне завидовали и, наверное, удивлялись – что он мог во мне найти. Но он же выбрал меня, и эта мысль грела мне душу. Перед сном он всегда целовал меня, если я не засыпала, прежде чем он закончит свои дела. Он покупал мне краски и кисточки. И, кажется, некоторые мои картины ему нравились, потому что когда у него было хорошее настроение, он говорил, что однажды у меня будет своя выставка. Иногда он меня крепко обнимал, и в такие моменты я верила в его любовь и стирала все то, что казалось мне плохим. Я его не заслуживала, он был для меня слишком хорош. Не потому, что я была плоха, а потому что он для любой слишком хорош…
– Самовлюблённый, эгоистичный, обожающий погулять на стороне. Невнимательный, живущий ради дешёвого внимания. Чем он слишком хорош? Татуировкой на спине и кубиками пресса?
– Ты завидуешь его кубикам. Он мужественный, со своим мнением. Целеустремлённый и прямолинейный. Он такой, какой есть, и не стремился нравиться всем.
– Он не нравился никому, сестрёнка.
– Он нравился мне.
– Нет. Не нравился. Ты его любила. Но он не может нравиться никому в здравом уме. Его можно любить. Точнее, быть влюблённой. Татуировка у него действительно потрясающая.
