Она впервые задает ему вопрос, впервые откровенно пытается завести диалог. Он даже немного оторопел. Даже замолчал, внимательно и пристально ее изучил взглядом, что она ему великодушно позволила. Он быстро берет себя в руки и перечисляет ей, кажется, все жанры фильмов, которые только знал, чтобы уж наверняка. Она смеется, у нее звонкий смех. Она заметила его маленькую хитрость, но та совсем ее не разозлила. Они двигаются в сторону ее кабинета, это в последнее время напоминает традицию. Он всегда старается ее проводить. Она не так часто выходит из своего кабинета. Но теперь если покидает его для того, например, чтобы налить кофе, и возвращается одна, это как-то непривычно. Сейчас все на своих местах. Он провожает ее, она просто произносит названия фильмов, которые ей бы хотелось, чтобы он посмотрел. А он запоминает.
У нее так и не вышло заставить себя выйти из номера, поднялась температура. Она заказала фрукты в номер и переоделась в белоснежный и уютный халат. Не самый подходящий наряд для того, чтобы встречать мужчину. Когда раздается стук в дверь, она распахивает ее и улыбается виновато:
– Пижамная вечеринка.
У него в руках бумажный пакет, и он не выглядит разочарованным. Может, именно это в нем ей и нравится. То, что он не стремится к тому, чтобы все было идеально. И она в халате, с замазанными синяками под глазами не вызывает у него желания убежать. Или он это умело скрывает.
– Простуда все еще не прошла? Я принес малиновое варенье, бутылку вина и печенье. С малиновым джемом. Чтобы наверняка.
Она берет пакет из его рук и протягивает ему второй банный халат. Она ждет недоуменного взгляда, но он по-мальчишески хватает халат и идет в ванную переодеваться. Наверное, это в нем ей тоже нравится. Мальчишеский азарт. С каждым мгновением он нравится ей все больше и больше. Нельзя сказать, что ее это радует. Пока он переодевается в ванной, она как ребенок заглядывает в бумажный пакет, достает содержимое. Изучает как новогодние подарки. Тут же открывает печенье, тут же съедает одну штуку, с ее худосочной фигурой она может не переживать, что поправится. Она с ногами устраивается на кровати, плевать, что крошки от печенья ночью будут впиваться в кожу. Раскладывает весь их вечерний ужин, и как раз в этот момент он появляется, исполняя какой-то одному ему известный танец. Она смеется от души, он плюхается рядом с ней, на ходу хватая печенье.
– Такое ощущение, что мы уже семейная пара, которая устала от вечеринок, от наркотиков, от рок-н-ролла и решила запереться в номере отеля где-нибудь на Кубе. Кстати, пока я был на экскурсии, видел здесь зоопарк. Может, сходим завтра? Как семейная пара, которая вышла из номера отеля на Кубе.
И ей почему-то по душе такое сравнение, которое столь легко срывается с его губ. Потом он говорит, что ему нравятся ее волосы, и она смущенно улыбается, потому что просто высушила их, высунув голову в окно. Она рассказывает о чем-то нейтральном. О том, как ненавидела в школе математику и как однажды в нее попали мячом на физкультуре.
– У меня Вирус Т, – он ее как-то резко перебивает.
Она даже оборачивается зачем-то. До того неожиданно звучат его слова. Смотрит на него внимательно. Выжидает. Только он тоже молчит и изучает ее реакцию.
– Я… не знаю, что сказать… – честно признается она, когда понимает, что он не намерен продолжать до тех пор, пока она что-нибудь не скажет. Получилось, конечно, не так, как он ожидал, но хотя бы честно. Когда люди признаются в таких вещах, чего они, собственно, ждут? Какой реакции, каких вопросов? Он еще до того серьезен, что она совершенно растерялась. Как-то она была записана на косметическую процедуру, но не смогла прийти по причине того, что умерла ее дальняя родственница. Она не была огорчена. Просто позвонила менеджерам и зачем-то сказала, что не сможет посетить процедуру по причине похорон. Судя по сдавленному «сочувствую» на другом конце провода, она, конечно, поняла, что сказала что-то не то. Вот и сейчас она себя чувствует как те несчастные менеджеры, что пострадали от ее излишней болтливости.
Они вот так молчат еще какое-то время, до такой степени неловко, что начинает слышать музыку, которая играет в тишине. Очень напряженная мелодия. И потом он улыбается:
– Поэтому от меня ушла жена. Мне бы не хотелось, чтобы ты думала, что я всегда невыносим, и женщины от меня бегут. Нет, я душка. Большую часть времени, когда не страдаю от Вируса Т.
Теперь она еще больше растеряна и хватается за фрукты, за печенье, за пластиковый стаканчик с вином. Ее и саму бросает в жар. Он продолжает улыбаться:
– Что ты так испугалась? Жизнь ведь не заканчивается на этом. У меня, по крайней мере, точно. Я сказал это не для того, чтобы ты себя чувствовала неловко.
– Конечно, не для этого. И, тем не менее, я чувствую себя неловко. Мне очень жаль, правда. Я не хочу расспрашивать.
– А ты и не расспрашивай. Мне просто эгоистично захотелось, чтобы ты знала.
– Как ты узнал? Это лечится? Ты лечишься?
