Она округляет глаза, как будто бы он смертельно ее обидел. Щурится, быстро комкает салфетку в шарик и швыряет в него. Попадает прямиком в лоб, хотя, если уж честно, целилась в глаз, но не стоит быть к себе слишком строгой, она же не готовилась. Теперь уже наступает его очередь хмурить брови и округлять глаза. Он поднимает с пола салфетку, но она уже вскакивает со своего места и, обронив на ходу:
– Жду тебя на палубе, догоняй, – скрывается из его поля зрения.
Ну не чокнутая ли? Он в отместку за то, что она столь долго заставляла его ждать, доедает свое блюдо спокойно и размеренно. Даже созванивается с кем-то из своих друзей. Просто так, чтобы тянуть время. И только потом выходит на набережную, где ветер уже собственнически играет с ее каштановыми волосами.
– У тебя есть морская болезнь? – вдруг спрашивает она, и он отрицательно качает головой. Она же наслаждается этим свежим морским воздухом. Подставляет лицо капелькам воды, которые неизбежно взмывают вверх.
– А я не знаю. Я впервые путешествую на таком огромной лайнере. Так что не имею ни малейшего понятия, будет ли меня тошнить.
Ее голос звучит так буднично, но она на него даже не смотрит, словно общается сама с собой. Он опирается на перила и смотрит на темную гладь воды.
– Хотя, даже если меня стошнит… разве могу я еще больше себя опозорить? Ты знаешь, в этом даже есть что-то хорошее. Я уже так низко пала, что могу делать все, что хочу. Потому что хуже в твоих глазах я уже не буду.
Она улыбается, и он улыбается в ответ. Обнимает ее за талию. Прижимает к себе и ощущает ее дрожь. Касается губами ее затылка.
– Если тебя стошнит прямо на меня, ты будешь хуже в моих глазах, так что держи себя в руках.
Она бьет кулачком его в грудь и задорно смеется. Как будто бы то напряжение последних нескольких часов растворяется в морской и буйной воде.
– Ты уже заказал мне кофе? Прости за опоздание. Я двести лет не была на… не ходила пить чай с коллегами.
Вера опоздала совсем немного, а Алекс даже нервничал. Уж не передумала ли она? Мало ли что в голове у этой красивой строгой женщины. Она не слишком баловала его своим вниманием и добрым отношением. Не то чтобы его это волновало. Но просидеть в кафе, ожидая, а потом просто встать и уйти, представляется ему несколько глупым. Но только увидев ее в дверях кафе, тут же простил небольшую задержку. Строгая юбка «карандаш» или черные брюки, к которым он привык, сейчас заменило платье ярко-красного цвета, которое выгодно подчеркивало изгибы ее ладной фигуры. Туфли на высоких каблуках заставили его удивиться, какая она на самом деле высокая. Она скидывает с плеч теплую кофту и не выглядит смущенной от того, что ее декольте слишком глубокое. Она даже как-то по-новому уложила волосы, и он заметил более яркий макияж. Ей идет, но он об этом не скажет. Она тогда точно решит, что он с ней заигрывает. Она присаживается, и как раз в этот момент официант ставит перед ней чашку ароматного кофе. Она приятно удивлена, что он действительно сделал заказ до ее прихода.
– Я осмелился попросить добавить корицы. Вы любите корицу?
Она с трудом выносит запах корицы и предпочитает просто черный кофе. Она порой бывает чересчур резкой. А сейчас проводит рукой по волосам и улыбается. Даже мягко. По крайней мере он никогда не видел такой улыбки.
– Сегодня я люблю корицу.
Она смело делает глоток кофе с ненавистной ей приправой и отмечает про себя, что вкус вполне сносный. Может быть, зря она никогда не добавляла корицу в свой кофе. Может быть, зря она никогда не крутила романы с юными лаборантами, будущими большими специалистами. Повисает неловкая пауза, молчание прерывает он. Конечно же он.
– Скажите, а почему вы выбрали именно эту профессию?
– Прошу тебя, давай не будем о работе. Поговорим о тебе. Расскажи о своей семье.
– Моя семья ничем не примечательна, мне бы хотелось послушать вас.
– Давай без споров. И, пожалуйста, хотя бы здесь обращайся ко мне на ты. Хотя бы сегодня и здесь. А то я чувствую себя престарелой учительницей, которую пригласил на ужин бывший ученик, чтобы показать, как многого он добился.
– Интересное сравнение.
Он даже смеется, а она улыбается, но как обычно сдержанно. Ему кажется, что сдержанность это ее второе имя. Но это в ней даже нравится. В нем бурлит кровь, которую она останавливает своим холодом. Не то чтобы она ему как-то нравилась или занимала слишком большую часть мыслей. Просто за последнее время он к ней как-то привык. И, кстати, это достаточно приятное чувство, если не думать более углубленно. Она смотрит на него внимательно своим «фирменным» строгим взглядом. Он даже думает, что ее взгляд и манера держаться и вправду напоминают учительницу. Вовремя осознает, что не время для таких шуток, а вообще бывает ли время для дурацких шуток?
– Если хочешь молчать, я, в принципе, согласна.
Она откидывается на спину стула и прикрывает глаза, а он силится понять, что за знак она ему посылает.
«Давай, молчи, ты все равно совершенно безнадежен».
«Я тебя испытываю, так что лучше бы тебе сказать хоть что-то, что меня заинтересует».
