Наверное, ты задаешься вопросом, зачем я вообще тебе звоню, а, может, и вовсе уже выключил свой автоответчик и решил не дослушивать меня до конца. Вряд ли тебе интересно. Впрочем, меня это сейчас не слишком волнует, возможно, у меня все же есть морская болезнь, просто выражается она несколько иначе, чем у других, и я просто стала смелее, чем ты привык меня видеть. Я все еще люблю тебя, но уже люблю по привычке. Просто так бывает. В один прекрасный или не слишком прекрасный момент ты встречаешь того, кто действительно заставляет тебя улыбаться. Я раньше не видела разницы, а теперь вижу. Над твоими грубыми шутками я смеялась вопреки здравому смыслу. Над твоими грубыми шутками смеялись все, а мне хотелось плакать. Мне не было с тобой весело. Мне не было без тебя скучно. Ты ошибался. Но это не твоя вина и не твоя проблема. Потому что я ошибалась. Мы оба ошибались. Я не люблю твои шутки. Мне не смешно. Я все еще люблю тебя. Но, наверное, мой путь к исцелению начинается здесь, на этом пароме. И я стала понимать тебя. Мне стало хорошо с кем-то другим, и я стала понимать, что с тобой было… по-другому. И почему я так боялась тебя потерять? Сегодня мне стало спокойнее дышать, с тобой я словно боялась сделать слишком глубокий вдох, потому что ты посмотрел бы на меня своим презрительным взглядом. Возможно, даже спросил бы, какого черта я дышу так громко. Тебе никогда и ничего не нравилось во мне. Ты восхищался нечестными поступками своих друзей и приятелей, объясняя свое восхищение тем, что они умеют выживать. Ты всегда выставлял меня ничтожеством. На твой день рождения, помнишь, я подарила тебе картину. Я писала ее три месяца, ты взял ее в руки, сказал: «Угу» и поставил к стене. Мы с тобой такие идиоты. Зачем вообще мы были вместе?»
Валерия кладет трубку, и такая простая мысль не дает ей покоя. Почему они были вместе? Еще больше ей не хочется верить, что такая простая мысль пришла ей в голову лишь благодаря встрече в аэропорту с этим улыбчивым молодым человеком с бархатными глазами. Ей бы хотелось думать, что она сама такая умная, что до нее, наконец, дошло. Но разумом и сердцем она понимает, что дело вовсе не в этом. А действительно, в чертовой истине, которая звучит как: «все познается в сравнении». Она откидывается на подушку, проводит рукой по своим волосам. Все познается в сравнении. Тот, кто сейчас находится в соседней каюте, провожал ее до номера отеля, защитил в баре от назойливого ухажера. И накрыл ее плечи своей курткой, когда она просто шмыгнула носом, причем даже не обязательно от холода. Он не шутил над ее лишним весом или излишней худобой. В его словах не было злобы и надменности. Которая раньше казалась ей совершенно понятным и объяснимым явлением. Роман, которого она столь сильно любила, и к кому была привязана столь крепко, просто вбил в ее глупую голову, что он идеален и имеет право вести себя так, как ему хочется. А порой он даже ласково гладил ее по голове и говорил: «Тебе над многим нужно работать, моя девочка. И если ты сможешь исправиться, станешь безупречной. И тогда тоже сможешь делать все, что желает твоя душа».
Она сдавливает свои виски, Боже, какая же она была идиотка. Стыдно было бы и рассказывать кому-то о том, как об нее вытирали ноги. К черту эти его измены. О них не стыдно сказать. Стыдно сказать, что она верила его словам и до сих пор почему-то верит. Пытается собрать мысли и волю в кулак. Ей даже кажется, что она продолжает звонить ему, чтобы не признаться самой себе, что мысли занимает другой. Даже самой неловко, что так быстро все забывается. Почему она все время себя во всем обвиняет? Она укрывается одеялом с головой. Уже очень скоро на пороге ее каюты окажется он, а она совершенно разобранная.
Откуда же ей знать, что его мысли схожи с ее мыслями, когда он пытается набрать номер своей жены. Своей прелестной высокомерной Одри. Женщины, которую он любил так сильно, что простил ей то, что она оставила его в трудный момент, даже в переломный. Наверное, если бы она знала, ей было бы проще. Она бы целиком и полностью отдалась бы ревности и об иных переживаниях бы забыла. Женщины – ревнивые существа. Порой они умудряются ревновать даже тех, кто не имеет к ним никакого отношения, к примеру, привлекательного продавца из лавки овощей напротив дома. Что уж говорить о чувстве ревности по отношению к тому, кого ты невольно уже считаешь своим? Впрочем, она не знает. Она не ревнует. В ее душе поселился штиль. В ее душе поселилось нечто новое, а в такие моменты нет места для ревности, то самое новое слишком уж вытесняет все негативное. Вот бы так было всегда. И только потом сердце расслабляется и включаются совсем другие органы, которые никак не могут просто жить и наслаждаться сегодняшним моментом. Другим органам постоянно нужно что-то обдумывать, часто надумывать, а потом долго и нудно в этом разбираться. И пусть она этим не грешила, но только лишь по той причине, что у ее большой любви всегда и на все был один ответ: «Это твои проблемы».
