Если сначала ее голос звучит раздраженно, злобно, жестоко, то потом она скатывается практически до мольбы. Как и обычно рядом с ним. Все возвращается на круги своя. И он ощущает свою силу, свою власть над ней. Только вот сейчас это все уже по-другому, ей просто хочется, чтобы он сгинул, но ничего ему не объяснять.
Он протягивает руку и пытается подхватить ее под локоть. Она шарахается от него так прытко, чтобы почти падает на землю, и ему приходится ее поддержать.
– Не смей ко мне прикасаться, – шипит она ему прямо в лицо и вырывает руку.
Он видит ненависть в ее зеленых глазах. Ничего страшного, рано или поздно это должно было произойти. Он же понимает, что она могла его ненавидеть. Хоть он и не полагал себя неправым и действительно искренне считал, что она должна быть ему еще и благодарна. Он растил в ней личность. А вырастил испуганную девчонку, которая его ненавидит и смотрит на него с плохо скрываемым ужасом.
– Валерия, я так не могу.
– Пожалуйста, Роман. Уезжай. Все уже решено. Пожалуйста, твоя совесть чиста. Мне, что, умолять тебя на коленях? Я буду умолять. Только уезжай.
– Ты должна понимать, что это на твоей совести. Ты и твой брат…
– Роман, ты изменял мне с каждой встречной. Ты убивал во мне веру в себя. Ты не поддержал меня, когда узнал о моей болезни. С чего ты сейчас вдруг играешь в благородного принца? Или только мне так повезло, что со мной ты был самым мерзким созданием на свете, но по отношению к другим ты просто душка?
– Я никогда не убивал в себе веру. И я тебя поддержал, просто ты хотела другой поддержки. По поводу измен…
– Замолчи, мне плевать.
Воцаряется пауза, и Роман вздыхает. Он, кажется, почти оборачивается, но она его останавливает. Прикладывает холодные ладони к его щекам. Искренне заглядывает в его глаза.
– Роман, я безумно тебя любила. Часть меня до сих пор тебя любит. Поверь мне. Я просто хочу быть с ним рядом. Да, у меня были иные цели. Но сейчас я просто хочу быть с ним рядом. Благодаря ему, тебя любит только часть меня. Благодаря ему, я улыбалась. Дай мне шанс еще немного улыбаться, Роман. Прошу тебя. Я никогда тебе не врала. Я просто хочу быть с ним.
Она говорит так честно, так откровенно. Это всегда было ее плюсом, она плохо умела врать. Плохо умела врать ему. Он опускает глаза и зачем-то касается губами ее руки. Она шепчет:
– Спасибо. Я обещаю, что я умру.
– Мы что-нибудь…
– Нас нет, Роман. Расслабься. Ты можешь выдохнуть. Прощай, пожалуйста.
Он оборачивается на Константина, который задел его плечом. На Константина, который верил Валерии так же, как и Роман ей верил. Она выглядит трогательной, она выглядит беззащитной, но он ведь знает, как она может растоптать все. Он ведь знает, как она топтала его, когда уходила, вспоминая каждую свою обиду. Она не милая девочка, которую он обижал, а она переживала. Она уходила от него, собирала вещи равнодушно и говорила о каждой своей обиде, выставляя его чудовищем. Он посчитал, что они были квиты. Он выставлял ее ничтожеством, она в ответ выставила его монстром. Почему ему хотелось помочь Константину? Можно назвать это мужской солидарностью. А можно назвать это тем, что он ее ненавидел за то, какая она была овечка в волчьей шкуре. Но сейчас та злоба больше не застилает ему глаза. Он ее ненавидит, но она родная девочка с неизлечимой болезнью. А Константин ему никто.
– Твой Роман и моя Одри были бы прекрасной парой самовлюбленных красавцев, – произносит он насмешливо, когда она подходит.
Она шутки не оценивает, он даже думает, что она его не услышала. Хорошая же вышла шутка, всегда приятно пошутить над прошлым, когда больше не болит. Или у нее все еще болит?
– Ну, что, пойдем?
– Стоп, разве ты можешь себя вести, словно ничего не произошло? Словно не твой бывший сейчас вот так стоял и пытался мне что-то сказать. И заметь. Мы с ним не просто столкнулись в супермаркете. Он следил за нами. И не хочу показаться слишком самонадеянным, но следил он за нами ради меня.
Он не выглядит так, словно что-то совсем странное заподозрил, и это ее даже немного огорчает. Он выглядит таким наивным и просто любопытным.
– Он хотел предупредить тебя, что я ужасный человек и со мной лучше не связываться.
– И ради этого он проделал такой путь? Ты что, последовательница Чарльза Мэнсона?
– Нет, не последовательница. Ему просто не понравилось… я ему звонила. Все это время с нашей встречи я периодически ему звонила. И первые звонки были как обычно сопливыми, с признаниями ему в любви, как мне без него больно и плохо. Короче, такие звонки, за которые себя ненавидит каждая девушка. В общем, я долго лила сопли до самых колен, и, наверное, его эго вырастало со страшной силой. А потом вдруг… да неважно, потом вдруг что-то пошло не так.
– Что?
Теперь Константин уже превращается в очень пытливого человека. Лучше бы он был пытливым пару минут назад, он всегда обращает внимание совсем не на те вещи. Зато его просто увести от неприятных разговоров. Он очаровательно предсказуем. Валерия тяжело вздыхает.
– Что-то.
– Нет, скажи. Что пошло не так?
