– Мне понравился другой. И у него больше не было надо мной такой власти. Ему совершенно не нужна была моя любовь, как и любовь других. Но он не мог меня отпустить, понимаешь? Он человек такой. Наверное, взбесился, планировал, может, даже изощренно меня вернуть, чтобы я только не была счастлива. И потом выкинуть. Может, просто хотел напомнить о себе. Но увидел меня с тобой и его переклинило. Вот и следил за нами. Чтобы хотя бы таким образом отвадить меня от тебя. Или тебя от меня.
Он смотрит на нее пристально, но быстро удовлетворяется этим ответом и даже прижимает ее к себе, а она ведь сама чувствует, как заливает краской ее щеки. Прижимается лицом к его груди, чтобы он этого не заметил, ей кажется, что даже в темноте видно, какой пунцовый оттенок приобрела ее кожа. Она терпеть не может лгать, или она уже просто устала от лжи. Нет в этом ничего хорошего. Она скажет ему правду. Обязательно и потом, расскажет всю правду. Но ей так не хочется, чтобы заканчивался этот момент, когда он гладит ее по волосам.
Они входят в клинику. Его узнают сразу же. к нему бросаются красивые женщины и холеные мужчины, как странно, что в этой клинике все выглядит так, как будто бы они в голливудском фильме. Ее брат бы с ума сошел от этих медсестер. Они щебечут с Константином, а Валерия жмется около груди и натягивает рукава свитера на свои замерзшие ладони как подросток на вечеринке, на которую его не приглашали. Она себя чувствует не в своей тарелке. Ее здесь точно никто не ждал.
– Константин, мы приготовили для вас палату. Вас ждет горячий ужин. Вы должно быть устали с дороги. Вам подать ужин в палату или вы хотите посетить наш небольшой ресторан?
Прямо город. А ведь это клиника, в которой проводят операции тем, кто может отдать все, что у них есть для того, чтобы избавиться от чумы их времени, а именно – Вируса Т. Все так прыгают вокруг Константина, он поворачивается и замечает ее замешательство. Что-то шепчет одной из красоток медсестричек. Та спохватывается:
– Конечно, у нас есть место и для вашей очаровательной спутницы. Очень многие приезжают не одни, такой прекрасный момент всегда хочется разделить с близкими. Ваша палата – двухместная, как и почти все палаты в клинике. Есть номера люкс, это когда приезжают семьями.
Валерия чувствует раздражение. Снова. Они построили целый замок с рестораном и палатами люкс для целых семей, на них даже белые халаты, похоже, какого-то мирового брэнда. Но они не могут помочь никому, кроме тех, кто отдаст все деньги. Все состояние. Кому не останется ничего. И все эти палаты люкс – они, словно насмешка. Потому что те, кто излечился, на выходе из этих клиник не будут иметь ничего. Без хитростей. У них будет жизнь, но больше ничего. Хватит ли им этой новой подаренной жизни, чтобы снова собрать состояние?
– Валерия, ты меня слышишь? Мы будем ужинать в палате или в ресторане?
Кажется, она выпала из реальности и даже сжала кулаки. Она улыбается:
– Я что-то устала. Здесь, наверное, роскошный ресторан. Вряд ли у меня есть платье для такого места.
Медсестры слышат ее слова, но не слушают тон, потому что тут же начинают убеждать, что в ресторан она может спуститься хоть в мягком халате, который приготовлен в палате специально для постояльцев. Она машет рукой и обращается к Константину:
– Как хочешь. Сегодня твоя ночь и твой вечер.
– Принесите нам ужин в палату, пожалуйста. Мы поужинаем там, возможно, позже еще спустимся в ресторан.
– За горячим молоком. Или что там дают в больницах?
Валерия ядовито улыбается, их провожают в палату, и уже возле дверей палаты он спрашивает:
– Да что с тобой такое? Эти девушки были такими милыми, а ты вела себя очень зловредно.
– Конечно, они были милыми. Они, кажется, все модели?
Представляешь… медсестры – модели.
– Почему тебе все не нравится?
– Потому что они…
– Что?
– Да не знаю я! Что ты ко мне пристаешь, не была я зловредной.
Они бы препирались еще какое-то время, но он открывает дверь палаты, и они оба выдыхают. Палата выглядит как номер в пятизвездочном отеле. Огромная белоснежная кровать, кованые стулья.
– Интересно, как выглядит тот самый люкс? – спрашивает он, она смеется, и обстановка между ними несколько разряжается.
Она забирается с ногами прямо в мягкое кресло какого-то венецианского стиля. Он осматривается. Спрашивает, пойдет ли она в душ с дороги, она отвечает, что после него обязательно. Здесь даже есть балкон, который открывает великолепный вид. И когда он выходит из ванной, она говорит, что спрячется под кроватью и будет тут жить, потому что это великолепно. А он кричит ей вслед, когда она идет в душ:
– За такие деньги, я думал, что посередине комнаты будет бассейн.
Странно шутить над этим. Странно ощущать себя семейной парой, приехавшей на отдых, когда все совсем иначе.
Когда она выходит из душа, ужин стоит на столе. А Константина в палате нет. Она даже начинает немного паниковать, когда дверь распахивается, и он входит внутрь.
