Они почти не разговаривают во время дороги. Сначала едут в аэропорт, и она делает вид, что спит. В аэропорту он выбирает себе очки, и она подсказывает, что ему идет, а что не очень. Она не может расслабиться до конца, но все же старается себя настроить на лучшее. Ей не верится, что они возвращаются, она не понимает, каким образом они пропустили паром. Значит, их доставали в тот мотель уже через океан – неужели они так долго спали. Она пытается узнать у Алекса, сколько она была в отключке, но ее брат толком не может ничего сказать. «Пара дней» – это максимум, что можно из него вытащить. Впрочем, на самом деле это и не так важно, когда билет на самолет уже есть. С чего все начиналось, так все и закончится. В самолете. Она ломает голову, а стоит ли сказать ему правду. Стоит ли рассказать о том плане, который был у нее в голове, и как этот план рассыпался. Порой даже смотрит на него нерешительно и как будто бы застывает. Еще немного и все расскажет. Потом ее снова что-то останавливает. Она не может сказать, что именно. Наверное, не хочет увидеть разочарование во взгляде. Она и так сама в себе разочарована. Может быть, опасается, что он передумает, глупость такая, ведь это невозможно.
Кстати, в самолете приносят вкусную еду. Она ведь совсем не ела во время того полета, когда они познакомились. Они летели бизнес классом тогда, а сейчас – в эконом. Вроде бы ничего страшного, а он так мрачно, с ноткой черного юмора произносит:
– Ну вот видишь. Уже началось. И как бы я так жил?
– Ты сноб, – фыркает она, но он улыбается в ответ такой детской улыбкой, что она качает головой.
Но ей кажется, что кормят даже вкуснее. Он изучает журналы, пьет томатный сок. И почему все пьют в самолетах этот томатный сок. Она просто терпеть его не может. Не из-за вкуса.
– Раньше я тоже все время пила томатный сок. Пока не пролила пару раз его себе на белую майку.
– Красное вино тоже можно пролить.
– Очень смешной и тонкий намек на мой алкоголизм.
– Выбирай белое вино.
– Я даже не буду смеяться.
– А я ведь серьезно. Тут и смеяться не над чем.
Она фыркает и смотрит в окно, ей, кстати, досталось место возле окна. Константин сидит посередине, а у прохода сидит грузный мужчина, который что-то смотрит в своем ноутбуке. Самолет совсем немного трясет. Она цепляется за руку Константина, и он говорит, что было бы очень глупо разбиться в такой ситуации.
– По-моему, ты потерял свое чувство юмора. Больше не пытайся, у тебя совсем не получается. Мне больше не смешно.
– Наверное, ты просто в меня больше не влюблена.
Она подавилась своим яблочным соком, и он сам выглядит каким-то сконфуженным. То есть, наверное, это очевидно, она бы не стала сейчас скрывать. Но когда говорят так прямо, чувствуешь себя в дураках.
– Понятия не имею, почему я так решил. Просто вдруг откуда-то как будто бы всплыло.
– Наверное, просто меня слишком легко прочесть.
– Так ты влюблена или нет? Я что-то запутался.
– Отстань, умоляю. Не больше и не меньше, чем ты.
Самолет продолжает потрясывать, и она немного нервничает. Он продолжает изучать журналы из спинки кресла перед ним. Она кладет голову ему на плечо. Почему-то становится спокойнее, она не засыпает, но опускается в сладкую дрему. Все слышит, все понимает. Но как будто бы на грани сна и бодрствования. А он немного небрежно гладит ее по волосам, и она мурчит как кошка. Они возвращаются домой. Но она понятия не имеет, что делать дальше.
Алекс не выходил из дома. Он все это время действительно ждал, пока за ним придут. Пару раз порывался набрать номер Веры. А потом трусливо останавливал сам себя. В какой-то тщетной надежде, что она могла забыть все, что он ей наговорил. Когда на его телефоне высветился номер лаборатории, он даже улыбнулся. Вот оно, началось. Было странно, конечно, что они звонят, чтобы сообщить ему, что он уволен, и встретятся они в суде, и еще что-то, чего он так ожидал. Но, с другой стороны. Кто он вообще такой, чтобы они ради него приходили к нему домой? Все предельно логично, он снимает трубку все с той же улыбкой.
На другом конце провода его спрашивают, почему он не появляется на работе. Он отвечает, что приболел. И ему доброжелательно желают скорейшего выздоровления, уточняют, чтобы он не забыл принести справку о болезни.
– Мы вас ждем в понедельник. Это достаточный срок для выздоровления?
– Да, конечно…
