А затем мы пошли в кафе, где были совершенно сумасшедшие огромные диваны различной геометрической формы: и треугольные, и ромбовидные, и круглые. Словно ты очутился в дневных яслях для гигантских младенцев.
Мы сели, и я заказал двойной эспрессо, потому что, по-моему, это было не только изысканно, но и круто, да и вообще эспрессо – единственный напиток в стиле Богарта, поскольку я не мог заказать джин или скотч. Лорен заказала мятный мокко, отчего снова стала похожа на маленькую девочку, что мне в ней всегда нравилось[49], поэтому я снова позвал официанта и сказал:
– Мне тоже мятный мокко.
Лорен огляделась по сторонам, затем подняла глаза к потолку, словно хотела изучить его конструкцию, дабы убедиться, что он не рухнет нам на голову, а затем сказала:
– Итак, почему ты ходишь в костюме?
– Я надеваю его только время от времени, когда прогуливаю школу, чтобы заняться своими исследованиями.
– А что ты исследуешь?
– Взросление и возможность быть счастливым, став взрослым.
– Иисус может сделать тебя счастливым.
– А ты можешь говорить о чем-нибудь другом, кроме своего Иисуса? – рассмеялся я.
Лорен улыбнулась и ответила:
– Ну и почему ты целый год демонстративно меня игнорировал?
– Вовсе нет. Это
– Я тебя не игнорировала! Там, на станции, я пыталась поймать твой взгляд, но ты всегда быстро проходил мимо и даже не смотрел в мою сторону. На самом деле я была несколько обижена таким пренебрежительным отношением.
И тут я заметил, что она снова стала этакой кошечкой вроде роковой женщины. Типа, снова раскидывала свои сети.
– А как насчет Джексона? – спросил я.
– Что ты имеешь в виду?
– Спорим, ему не понравится, что ты со мной разговариваешь.
– Он был бы счастлив, если бы мы говорили о Боге. Он тоже верит, что мы должны направлять остальных на путь спасения.
– Тогда почему он не помогает тебе распространять брошюры про Иисуса?
– Он помогал, но сейчас он в колледже. И он уже больше не мой парень.
Эта новость сразу заставила сильнее биться мое сердце.
– Так ты поэтому согласилась выпить со мной кофе? Потому что у тебя больше нет парня? – спросил я в надежде получить верный ответ, но тут вернулся официант с нашим мятным мокко.
Лорен пригубила свой и сказала:
– Вкусняшка!
Что непроизвольно вызвало у меня улыбку. Я попробовал свой напиток, он чем-то напомнил мне растаявшую мятную шоколадку.
– Может, я смогу как-нибудь пригласить тебя на обед. Что скажешь?
– Ты что, приглашаешь меня на свидание?
– Ладно, проехали, – сказал я, потому что она нахмурила брови и прищурила глаза, причем отнюдь не в духе сексапильной кошечки вроде Бэколл. – Будем считать эту нашу встречу нашим первым свиданием, и тогда нам не придется париться насчет приглашений и ответов «да». Можно начать прямо сейчас.
– Ну, я встречаюсь только с христианами.
– О… Я понимаю. – Сперва ее заявление не слишком охладило мой пыл, потому что показалось мне такой ерундовиной, которую мы легко сможем преодолеть. Я реально не осознавал, сколько ограничений на самом деле ставит на нашем пути ее вера в Иисуса.
– Ты хочешь поговорить об Иисусе? – поинтересовалась она.
– Это твоя любимая тема для разговоров, да?
– Ага.
– У тебя что, вообще нет других интересов?
– Конечно есть. Но мы должны взять этот барьер, прежде чем двигаться дальше. Не хочу зазря тратить твое или свое время.
– Но разве твоя религия не говорит тебе о важности буквально
– Ну да, но я же не собираюсь с ним
Боже, сейчас я почти любил ее, в основном потому, что она намекнула, будто рассматривает возможность со мной встречаться, а значит, у меня есть реальный шанс встречаться с девушкой.
– Что ж, тогда не мешай мне влюбиться в фанатку Иисуса, – сказал я и сразу рассмеялся, чтобы дать ей понять, будто я просто прикалываюсь.
– Ты ведь меня даже не знаешь, – ответила она.
– Но не отказался бы познакомиться поближе.
Она вздохнула и принялась глядеть в окно.
Затем мы, типа, просто потягивали мокко и минут пятнадцать, не меньше, смотрели на прохожих за окном.
После этого мы вместе отправились на железнодорожную станцию и, сидя бок о бок в вагоне поезда, отправились обратно в Джерси. Я чувствовал через пальто ее локоть, что неожиданно привело к самому настоящему стояку, и будь дело летом, это наверняка стало бы целой проблемой, но под пальто, слава богу, ничего не было видно.
И я мог, типа, поклясться, что она – вольно или невольно – тоже что-то такое чувствовала.
Когда мы сошли с поезда, она снова сделала кошачье личико, как у Бэколл, и произнесла:
– Было очень приятно провести с тобой время за чашечкой кофе. Может, Бог войдет в твое сердце и мы сможем продолжить наш разговор о Иисусе. А там – кто знает?
