— И у них есть для этого основания, — согласилась Талли, показывая на распечатку. — Она лгала им, обкрадывала их, как… как меня. Теперь, когда ты показал мне это, я начинаю думать, что Бриджит — просто больная женщина, хотя со стороны этого не скажешь. Недаром она целый год пролежала в психиатрической клинике. — Талли покачала головой. — Но впечатления больной она не производит. Никак не производит, — повторила она.
— Это еще не все, — сказал Джим и рассказал Талли, что́ ему удалось выяснить в магазинах на Родео-драйв.
Эта невероятная история дополнила портрет подлинной Бриджит. Талли было трудно поверить в нее, как и в то, что Бриджит еще в детстве шарила по отцовским карманам, выгребая мелочь. Рассказ Джима, впрочем, только подтвердил то, что она уже знала: ее помощница была совсем не такой, какой представлялась. Бриджит оказалась хитрым, завистливым, корыстным человеком, который присосался к ней точно пиявка и к тому же пытался манипулировать ею к своей выгоде. Сознавать это было унизительно, но Талли по-прежнему отказывалась считать себя жертвой. Жертва, считала она, существо несчастное, а разве она несчастна? Просто сейчас ей тяжело, но ведь совсем недавно было еще тяжелее, однако она справилась — справится и в дальнейшем. По крайней мере, у нее есть любимая работа и Макс. Как она только что говорила Джиму, в сходном положении Талли оказывалась дважды, и оба раза находила в себе силы жить дальше. Найдет она их и в этот раз.
— Когда ты собираешься арестовать Бриджит? — спросила Талли. Она уже рассказала Джиму о том, что ее помощница собирается провести грядущую неделю в Мексике, а он ответил, что этого времени как раз хватит, чтобы получить все необходимые постановления и ордер.
— Как только она вернется из своей увеселительной поездки, я думаю, — сухо ответил он.
— А что будет дальше?
— После ареста Бриджит останется под стражей до тех пор, пока ей не предъявят обвинение. Потом судья определит сумму залога и отпустит Бриджит либо под залог, либо под ее собственную гарантию. В любом случае у нее отберут паспорт, чтобы она не могла сбежать за границу. После этого будем ждать суда.
— И долго его ждать?
— Несколько месяцев как минимум.
— Вот как? — удивилась Талли. — Значит, Бриджит будет несколько месяцев гулять на свободе, словно ничего не случилось?
— Именно так действует наша судебная система, Талли, — терпеливо пояснил Джим. Ему самому не очень нравилось существующее положение, но он ничего не мог поделать. — Исключения составляют только преступления, связанные с насилием. Если же налицо «беловоротничковое преступление»[17], обвиняемый, как правило, продолжает жить обычной жизнью до тех пор, пока суд не возьмется рассмотреть его дело или пока он сам не заявит о своей виновности. Суд оценивает степень его вины и либо оправдывает, либо выносит приговор… В нашем случае, я думаю, Бриджит получит несколько лет тюремного заключения.
— А если она все-таки попытается скрыться?
— Мы поймаем ее и снова доставим сюда. Впрочем, если судья назначит залог, Бриджит должна будет либо представить поручителей, готовых отвечать за нее своими деньгами, либо подписать акт о передаче права собственности на дом или другой принадлежащий ей объект недвижимости. Судья может отпустить Бриджит и под ее собственную гарантию — то есть фактически под честное слово. В этом случае она будет полностью свободна до суда, однако я не думаю, что до этого дойдет — слишком велик риск, что Бриджит исчезнет в неизвестном направлении. Кстати, как ты думаешь, может она попытаться бежать? — озабоченно спросил Джим. Сам он так не думал — в конце концов, в Лос-Анджелесе у Бриджит был дом, которым она, по всей видимости, очень дорожила. Вряд ли, рассуждал Джим, она решится просто так с ним расстаться, пусть даже речь будет идти о ее свободе.
— Понятия не имею, — честно ответила Талли. — Я… Оказывается, я ее совсем не знаю, — добавила она, показывая на бумаги из Сан-Франциско. — А ведь совсем недавно я думала, что знаю Бриджит очень хорошо. Нет, — она покачала головой, — я не представляю, как поступит Бриджит в подобных обстоятельствах.
— Большинство людей продолжают жить как жили. Они либо ждут судебного заседания, на котором будет рассматриваться их дело, либо делают заявление о признании вины. Лишь немногие пытаются скрыться. За двадцать лет моей работы в ФБР я только однажды имел дело с человеком, который ударился в бега, но мы все равно его разыскали. Правда, он успел уехать аж в Великобританию, но его довольно быстро выдали нашему правосудию, так как этот человек был замешан в крупном — на несколько миллионов долларов — мошенничестве. Но, повторяю, это случилось только один раз, причем сравнительно давно.
Джим внимательно посмотрел на Талли.
