— Не волнуйся, — добавил он. — Все будет, как я говорил, но на это потребуется время. Когда все будет позади, ты сможешь вздохнуть свободно, а сейчас… сейчас тебе просто нужно набраться терпения. Я знаю, тебе, наверное, кажется, что этот кошмар никогда не кончится, но это не так. Действительно, такие дела движутся очень медленно, но в конце концов они все равно попадают в суд, судья выносит приговор, и виновный получает по заслугам. Главное, не думай об этом
— Я называла его «Палаццо Паркер», и он действительно очень красив. Ничего не имею против того, чтобы он назывался «Палаццо Джонс», — ответила она.
— Когда все закончится, ты вполне можешь стать его новой хозяйкой, — серьезно сказал Джим. — И по праву, поскольку я подозреваю, что он куплен и переоборудован на твои деньги.
— Бриджит говорила, что заплатила за него из своего трастового фонда или из доставшегося наследства — сейчас я уже не помню точно. И я, разумеется, ей поверила.
Джим Кингстон поднялся и пожелал ей удачной поездки. Он сказал, что они увидятся после ее возвращения и что к этому времени Бриджит, наверное, уже будет арестована, хотя Джим и не был уверен в этом на сто процентов. Сначала решение должно было принять Большое жюри, затем судья выписывает ордер на арест, и только после этого ФБР могло предпринимать какие-то действия. И все же неделя казалась пустяком по сравнению с теми двумя месяцами, что длилось ожидание Талли. Еще немного, и Бриджит начнет свое путешествие по лабиринтам судебной системы, которое непременно приведет ее за решетку. Думая об этом, Талли чувствовала себя немного виноватой, ей казалось, что желать кому-то лишения свободы не слишком хорошо, однако она понимала: после всего, что натворила Бриджит, это наказание ею более чем заслужено.
Она должна заплатить за все, что сделала.
Иначе Справедливость — просто пустой звук.
Пока Талли укладывала вещи, собираясь в Нью-Йорк, в доме Виктора Карсона разразилась очередная ссора. Все последние недели отношения между супругами оставались до крайности напряженными, и Виктор был близок к тому, чтобы сдаться. Нет, он отнюдь не собирался уступить требованиям Брианны, которая продолжала настаивать на заключении семейного контракта. Напротив, он был почти готов раз и навсегда расплеваться со своей молодой женушкой и хоть немного пожить спокойно. Впрочем, кто с кем расплюется, было еще неизвестно. Брианна так и не дождалась денег, когда же Виктора не пригласили на вручение наград Американской киноакадемии — как, впрочем, и на несколько чуть менее значимых светских событий, — она почувствовала, что с нее хватит.
— Ты же знал, что мне ужасно хочется пойти! — набрасывалась Брианна на мужа. — И ты обещал! Почему ты не сделал так, чтобы нас пригласили? — Она то кричала, то хныкала, и Виктор почувствовал, как в нем понемногу закипает раздражение.
— Я ничего не обещал, Брианна, — возразил он, все еще сдерживаясь. — Меня не пригласили, потому что я не член Академии. Не понимаю, с чего ты взяла, будто я могу это устроить?
— Попросил бы, в конце концов, эту свою Талли, или кто там у тебя есть! Если не на главную церемонию, то хотя бы на приемы с участием звезд она могла бы тебя провести, — отрезала Брианна, обиженно выпятив обколотые ботоксом губы. Зрелище, надо сказать, было устрашающее — во всяком случае, Виктору эта гримаса не сулила ничего хорошего.
— Да, — кивнул он, — я мог бы попросить Талли Джонс или кого-то из моих клиентов. Но это… это просто не принято. Впрочем, ты, наверное, понятия не имеешь, что такое профессиональная этика. Конечно, Талли мне бы не отказала, но я не могу обращаться к ней с такими пустяками. Особенно сейчас, когда у нее хватает своих, более серьезных проблем. — Тут Виктор мимолетно подумал, что Брианна, возможно, удовлетворилась бы приглашением на один-два приема, которые всегда устраивались после церемонии вручения «Оскаров». Один из самых пышных приемов устраивал журнал «Вэнити фэр», но у него, к сожалению, и туда не было доступа.
— У меня тоже есть одна проблема, — огрызнулась Брианна, швыряя в раскрытые чемоданы от Луи Ваттона платья и белье, которые она охапками доставала из шкафов. — А знаешь, в чем она заключается? В том, что моему мужу на меня наплевать. Он не только не хочет, чтобы у меня было немного собственных денег, но и нарушает собственные обещания. Кто говорил, что поможет мне с артистической карьерой? Тебе достаточно было сказать пару слов той же Джонс, но ты не захотел! Или опять профессиональная этика помешала?
