Талли покачала головой. Для Макс все было просто: раз Бриджит взяла чужое, значит, она должна все вернуть, и точка. Что ж, именно так и должен был рассуждать любой нормальный человек, и не только в восемнадцать лет, но и всегда. К сожалению, Джим говорил, что на раскаяние Бриджит рассчитывать не приходится и что даже суд вряд ли сумеет вернуть Талли все, что она потеряла. Можно надеяться получить назад какую-то часть украденного, причем меньшую часть.
Или вообще ничего.
— Я пока не знаю, — со вздохом ответила Талли. Рассказывая Макс всю историю, она многое упростила, а кое о чем не упомянула вовсе, но даже в таком укороченном виде это была довольно печальная повесть. — ФБР планирует арестовать Бриджит на следующей неделе. В течение года ее должны отдать под суд. Мой адвокат Грег готовит гражданский иск о возмещении ущерба, по которому я могу получить назад деньги, или ее дом, или еще что-нибудь. Что касается самой Бриджит, то она, скорее всего, отправится в тюрьму на несколько лет.
Эти слова окончательно сразили Макс. Мужчина, которого она уважала и который в течение нескольких лет был ее героем, оказался самым обыкновенным обманщиком, изменявшим ее матери с другими женщинами. Подруга матери, которую Макс любила как близкую родственницу, тоже повела себя как пригретая на груди змея. Она лгала и обкрадывала Талли и в результате должна была отправиться за решетку на
— Ты… ты ее уволила? — спросила она шепотом. Увольнение — это было самое страшное наказание, какое она могла себе представить.
— Грег Томас сделает это в ближайшие дни, — твердо сказала Талли. Она старалась называть вещи своими именами, но это оказалось нелегко. — Кстати, — добавила Талли, — все драгоценности, меха и одежду, которые Бриджит якобы получала в подарок от магазинов, — все это она на самом деле покупала на деньги, которые брала у меня. Такие вот дела, дочь. А в остальном, прекрасная маркиза, все хорошо… — Талли пыталась шутить и даже улыбнулась через силу, но Макс была слишком потрясена и никак не могла прийти в себя.
— Бедная мама! Не представляю, как ты все это вынесла! Хант… и Бриджит… и все остальное… Должно быть, для тебя это был настоящий кошмар.
— Да, — призналась Талли, — мне было очень, гм-м… нелегко. — Она и сама порой удивлялась, как ей удалось все это
— Зря ты ничего мне не сказала… Я бы приехала — взяла академический отпуск и приехала. Вдвоем нам было бы легче, — сочувственно сказала Макс и снова обняла мать.
— Я не хотела говорить такое по телефону… По телефону всего не расскажешь, — ответила Талли. — Теперь ты, наверное, понимаешь почему.
Макс кивнула.
— А Бриджит правда посадят в тюрьму?
Ей все еще не верилось, что дело обстоит настолько серьезно, да и Талли иногда казалось, что Джим что-то напутал. Она знала, что в тюрьму сажают убийц, насильников, террористов, но ведь Бриджит никого не лишила жизни. Тем не менее факт оставался фактом: ее помощница совершила настоящее уголовное преступление, за которое закон предусматривал очень суровое наказание. И все же Талли куда тяжелее было думать не о пропавших деньгах, а о том, что, обкрадывая и обманывая ее с Хантом, Бриджит продолжала изо дня в день улыбаться ей и смотреть прямо в глаза как ни в чем не бывало.
— Фэбээровцы говорят, что да.
— Не завидую я Бриджит, когда за ней явятся полицейские. Она хоть знает, в чем ее подозревают?
— Пока нет, но скоро узнает. Думаю, дальше все пойдет быстрее, — сказала Талли, впрочем, без особой уверенности. До сих пор дело двигалось довольно медленно, если точнее — медленнее, чем ей хотелось. А до того момента, когда она получит обратно свои деньги, если вообще получит, и вовсе оставался почти целый год.
— А ты… ты разговаривала с Хантом после… Ну, после того, как ты его прогнала? — осторожно осведомилась Макс. Она видела, что матери по-прежнему тяжело, и не хотела неосторожным словом сделать ей еще больнее.
— Я стараюсь с ним
— А можно мне ему позвонить?
— Если ты этого хочешь… — Талли пожала плечами.
