Ей не хотелось запрещать дочери общаться с Хантом, хотя она и не ждала от этого звонка ничего хорошего. Поговорив с ним, Макс могла только сильнее расстроиться. С другой стороны, девочке, вероятно, нужно было, так сказать, поставить окончательную точку, чтобы больше не возвращаться к этой странице своей жизни. Впрочем, Талли не исключала, что Макс будет и дальше поддерживать отношения с Хантом, хотя и не представляла, на какой основе. Разве только ее подсознательное стремление иметь не только мать, но и отца было сильнее, чем она предполагала… Талли, впрочем, не имела ничего против, при условии, естественно, что Макс не станет приглашать Ханта к ней домой. Она физически не могла ни видеть его, ни выносить его присутствие. За прошедшие месяцы Талли много размышляла и поняла, что, как это ни печально, во многом была виновата сама. Главная ее ошибка заключалась в том, что она с самого начала выбрала не того мужчину. Тогда, четыре года назад, Хант представлялся ей сильным и надежным человеком, на деле же он оказался слабохарактерным эгоистом, предпочитающим идти по пути наименьшего сопротивления.
— В общем, решай сама, — добавила Талли. — Только если будешь с ним встречаться, не приглашай его к нам домой, о’кей?
— Что я, не понимаю, что ли?! — возмутилась Макс, которая вдруг снова вспомнила, что ей уже восемнадцать и она совсем взрослая. — Я никогда не поступила бы так с тобой, мама. И потом, я вовсе не собиралась с ним встречаться. Если я ему и позвоню, то только для того, чтобы сказать, что́ я думаю о его поступке. Он просто… просто подлый обманщик! И Бриджит не лучше. То, как они с тобой обошлись, еще хуже, чем воровство!
Талли кивнула. Она и сама так думала, но только сейчас начинала понимать почему. Кража денег была, конечно, бесчестным, но вполне обезличенным поступком. Но роман Бриджит с Хантом — это было уже
— Я тоже так думаю, — кивнула Талли. — Но… довольно о грустном. Мне очень хорошо здесь, с тобой, и я тоже очень по тебе соскучилась. Давай лучше поговорим о твоих делах и… извини, что мне пришлось начать с таких ужасных новостей.
— О моих делах?.. — растерянно переспросила Макс. — Да какие у меня дела? Все нормально. По сравнению с тобой так все просто отлично. — Она ненадолго замолчала, по-видимому, не в силах не думать о том, что́ ей довелось узнать. — Слушай, мам, как тебе кажется, ты сможешь когда-нибудь, ну… встречаться с кем-то? Я имею в виду — после всего, что случилось?
Самой Макс казалось, что ее мать больше никогда не сможет встречаться с мужчинами. Больше того, пройдет довольно много времени, прежде чем она снова научится просто доверять людям. Талли действительно получила очень жестокий урок, который мог озлобить любого человека.
— Только не сейчас. Не в ближайшее время, — твердо ответила Талли. — Если на то пошло, я не могу об этом даже думать. Может быть, когда-нибудь потом, но… В общем, должно пройти время, о’кей?
Макс кивнула. Она боялась, что мать ответит категорическим «нет» или «никогда». Похоже, Талли уже немного успокоилась… или она была гораздо более сильной женщиной, чем Макс казалось.
— А дедушка знает?
— Знает. И он, как всегда, надавал мне кучу полезных советов.
— Как он себя чувствует?
— В целом нормально, — вздохнула Талли, — хотя в последнее время он сильно ослабел. Впрочем, бывают дни, когда он чувствует себя молодцом. Надеюсь, так будет и дальше.
— Я собираюсь приехать домой перед летней школой[18], так что смогу побыть с ним.
В отличие от большинства сверстников, которые старались растянуть курс обучения на пять или шесть лет, Макс планировала закончить колледж меньше чем за четыре года, после чего сразу поступить на юридический факультет[19]. Именно поэтому после первого же курса в колледже она записалась в летнюю школу, благо ей не нужно было подрабатывать, чтобы платить за обучение. Талли и Сэм одобрили ее решение. Они оба очень гордились Макс, и не без причины — она оказалась прилежной, старательной студенткой и училась только на «отлично».
— А когда заканчиваются твои съемки? — спросила Макс.
— За месяц, я думаю, управлюсь.
