Она все-таки нашла в себе силы съесть бульон и проглотить пару поджаренных гренков. За едой они с Хантом болтали как старые, добрые друзья, потом он подоткнул одеяло и, поцеловав на сон грядущий, пожелал спокойной ночи.
Но Талли так и не смогла уснуть. Всю ночь ее мучили кошмары, и она не сомкнула глаз до самого рассвета.
Рано утром Талли села в джип, который одолжила на съемочной площадке, и вернулась в Палм-Спрингс. В шесть она была уже в своем трейлере. По дороге Талли пыталась взбодриться и заставить себя думать только о работе, но у нее почти ничего не получилось. Она никак не могла сосредоточиться на фильме, и лишь колоссальным усилием воли ей более или менее удалось успокоиться. Рабочий день начался с обсуждения изменений в сценарии, во время которого Талли все еще была рассеянна и не могла сразу включиться в обсуждение, так что сценаристы, с которыми она беседовала, удивленно на нее косились.
В восемь начались сами съемки — зажужжали камеры, засновали по рельсам операторские тележки, и Талли постепенно увлеклась, втянулась в знакомый процесс и почувствовала себя чуточку лучше. Кроме того, рядом не было Бриджит, которая напоминала бы ей о ее проблемах — помощница на весь день уехала в Лос-Анджелес, чтобы заняться мелкими организационными делами. В Палм-Спрингс она вернулась только во вторник и привезла несколько официальных писем, на которые, как ей казалось, Талли должна была непременно взглянуть. Талли снова постаралась сосредоточиться, но дела мало интересовали ее. Она с нетерпением ждала только одного — весточки от Мег, но та не писала и не звонила.
Хозяйка детективного агентства дала о себе знать только в четверг — через шесть дней после их встречи в Лос-Анджелесе. Для Талли это были самые долгие шесть дней в ее жизни.
— Здравствуйте, как поживаете? — вежливо поздоровалась Мег, и Талли захотелось заорать на нее, потребовать, чтобы она как можно скорее рассказала все, что сумела узнать за без малого неделю.
Не без труда она взяла себя в руки, хотя поддерживать предложенный Мег безразлично-деловой тон ей было невероятно трудно. Талли казалось, что, если неизвестность продлится еще хоть несколько минут, она сорвется и устроит что-то вроде истерики прямо по телефону. Единственное, что ее удержало, — это мысль о том, что она разговаривает с профессионалкой, на которую крики и вопли вряд ли подействуют.
— Н-нормально, — выдавила Талли. — Хотя если честно… Я очень ждала вашего звонка, Мег… Есть какие-нибудь новости? — С этими словами она опустилась на диванчик, который стоял в гостиной ее номера в отеле. В Лос-Анджелес Талли не ездила всю неделю — Ханту она говорила, что очень устает и к тому же все еще болеет и не хочет приезжать, чтобы не заразить его.
— Мне очень жаль, мисс Джонс, что я заставила вас столько мучиться, — негромко проговорила Мег. — Но такова уж наша работа — порой необходимы недели и даже месяцы, чтобы понять, что к чему. На этот раз мы сработали довольно быстро, хотя вы, конечно, вряд ли со мной согласитесь. Вам эта неделя, наверное, показалась очень длинной.
— Бесконечной, — с горечью призналась Талли. — Но я надеюсь, вам удалось что-то выяснить?
— Я бы предпочла не обсуждать это по телефону, — откликнулась Мег. — Нам нужно встретиться, мисс Джонс. Когда вы планируете быть в Лос-Анджелесе?
— Завтра вечером или чуть раньше, во второй половине дня. — Талли очень хотелось, чтобы Мег рассказала ей все сейчас, однако она слишком боялась того, что́ может услышать. Отчего-то она предчувствовала, что результаты расследования ей очень не понравятся.
— Завтра я весь день свободна, — сообщила Мег.
— Как насчет четырех часов? — предложила Талли. — Я попробую выехать сразу после обеда — думаю, меня ничто не задержит.
На уик-энд она все равно собиралась домой, нельзя же было «болеть» вечно. Да и Хант мог забеспокоиться и примчаться в Палм-Спрингс, а Талли предпочитала общаться с ним в знакомой обстановке, коль скоро избежать тесного контакта все равно не получится. Машину, подумала она, снова можно будет взять на студии — это было проще, чем просить Бриджит отвезти ее прямо в детективное агентство, что могло обернуться дополнительными проблемами. Кроме того, Талли не хотелось ехать с Бриджит, которую она всю неделю старалась избегать, а если и обращалась к ней, то только по каким-то рабочим вопросам. Рядом с помощницей она чувствовала себя крайне неловко и неуютно. Порой ей и вовсе казалось, что бо́льшую часть своей жизни она прожила с повязкой на глазах, не видя и не понимая, что за люди ее окружают. Когда-то Талли доверяла всем, но теперь ее вера в окружающих пошатнулась, и она впала в другую крайность, не доверяя никому. Возможно, это было только временное состояние, но порой Талли думала, что пройдет еще много лет, прежде чем она отважится установить с кем-то близкие дружеские отношения. А как долго она будет «дуть на воду, обжегшись на молоке», зависело от того, что́ сообщит ей Мег Симпсон.
