– У девочек к 10 годам увеличивается выделение гормонов гипофиза, которые вызывают рост яичников. Начинают вырабатываться женские вторичные половые признаки. На лобке и в подмышечной впадине растут волосы. Расширяются кости таза… Приблизительно через два года появляется менструация – признак созревания в фолликулах яичников яйцеклеток…
– Для тех, кто пропустил информацию мимо своих ушей, – повторяю: у девочек к 10 годам увеличивается…
Увеличивается… вырабатывается… расширяется… – вняв чье-то просьбе, повторила Виктория Владимировна сказанное только что, после чего вновь продолжила.
– В подростковом периоде в организме происходят изменения, подготавливающие половую, физическую и психическую зрелость. Для девочек это возраст с 12 до 15 лет, для мальчиков – с 13 до 16… Физический и умственный труд, занятие спортом, общественная работа – способствуют гармоничному развитию подростка, воспитанию здоровых, сильных и духовно богатых людей… Курение и употребление спиртного, наоборот, задерживают умственное и физическое развитие. В этом случае происходит нарушение деятельности нервной системы, сердца, кровеносных сосудов, печени. Претерпевает негативные изменения и работа половой системы. Спиртное также значительно ослабляет способность подростка контролировать свое поведение, адекватно оценивать обстановку. Даже в небольших дозах алкоголь притупляет такие чувства, как стыд, застенчивость, что может спровоцировать подростка на совершение необдуманных поступков, с возможными тяжелыми последствиями – особенно это касается девочек…) – я, – поправ все существующие этические, нравственные нормы и правила (сколько их, там, ни есть…), заглушив в себе очень и очень робкий голос совести и рассудка, – предался аморальному, непотребному совершенно, делу.
В соответствии с медлительным «темпом перемещения» Виктории Владимировны по классу, неспешным воспроизведением ею изложенной в учебнике темы, – вытворял с ней разные неблаговидные вещи. Перво-наперво – я «лишил» Викторию Владимировну ее одежды. Сначала «снял» с женщины кремового цвета пиджак и юбку (плотно облегавшую изящные ее бедра, с зауженным низом…), которые очень ей шли. Затем «извлек» Викторию Владимировну из красной, отливающей серебристым блеском, рубашки, с черным галстуком-бабочкой. После этого – «освободил» женщину от бюстгальтера и стянул с нее трусы. Далее – все оставшееся до окончания урока время – представлял Викторию Владимировну: голой. Четкого «изображения», при этом, достигнуть – у меня не получалось. Оно и не могло получиться, поскольку для этого, прежде, следовало увидеть «исходный», или «первичный» «материал», чего, естественно, не было и не могло быть…. Попытался я также – «вступить» с Викторией Владимировной в «физический контакт», что тоже как-то не очень ловко у меня «выходило»…
Все эти бесславные мои «подвиги» завершились – с пронзительно прозвеневшим звонком…
Впрочем, как однажды выяснилось, в мужском нашем кругу подобные «нездоровые» фантазии – под неотвратимым и мощным воздействием того самого «полового гормона», о котором Виктория Владимировна нам же и рассказала, – одолевали буквально всех; никакого с этим не было сладу.
А мой сосед по парте, он же и мой тезка, «продвинулся» еще дальше: все более, или менее свободное на уроках время посвящал тому, что – рисовал Викторию Владимировну. Рисовал ручкой. Карандашом. Фломастером.
Обнаженной.
Для чего завел отдельную тетрадь.
В минуты творческого вдохновения – товарищ мой напрочь забывал обо всем, не обращая внимания на происходящее вокруг. Даже, если бы рухнули вдруг в классе стены – и этого он, наверное, не заметил бы… Так что, когда во время одного из таких «художественных сеансов», рядом с нашим столом (со стороны моего соседа…) неожиданно вдруг «нарисовалась» сама «изображаемая натура» – Виктория Владимировна, – это также не было замечено… Своевременно. А потом уже было поздно.
Тетрадь Виктория Владимировна – решительным образом – конфисковала и, по окончании урока, унесла с собой.
А дальше…
Проявив свойственные ей хладнокровие и выдержку (вероятно, и благоразумие в том числе…), – раздувать «историю» Виктория Владимировна не стала, а просто с глазу на глаз, во внеурочное время, «по-дружески», переговорила с «художником». И даже вернула тетрадку, с тем, однако, условием, что заниматься посторонними делами на ее занятиях – он больше не будет. Правда, возвращенная тетрадь оказалась не в прежнем виде – несколько листов из нее были аккуратно вырезаны ножницами.
По признанию моего тезки, оставшимся после «дружеской» этой беседы с Викторией Владимировной – «живым», но психологически много претерпевшим, вследствие чего на два, или три дня сделавшимся каким-то беспокойным, дерганым, – на вырезанных листах были изображены лучшие его «произведения», в чем я был с ним согласен.
Такое же мнение, должно быть, сложилось и у самой Виктории Владимировны…
