Никаких препятствий перед нами больше не было. И никаких фраз мы больше не произносили.
Каждый был погружен в себя, в какие-то свои – сокровенные, потаенные мысли. Я не спрашивал Ирину: о чем думает она? Ирина не поинтересовалась: о чем думаю я?
Между тем, все мои мысли были – о ней!
Мысли эти шли без остановки, одна за другой – непрерывным, сплошным потоком – подобно тому, как в час пик нескончаемой вереницей движутся по городским улицам автомобили.
При этом, размышляя о своей спутнице, – я переживал довольно странные и непривычные до сей поры ощущения. Двигаясь с Ириной бок о бок (держась по-прежнему за руки – там, где позволяла ширина тропы…), испытывая вполне закономерное, естественное, к ней духовное, физическое, психо-физическое, или физиологическое (все вместе взятое одновременно!) влечение, а более того – какое-то невероятное по своей силе притяжение, тяготение, которые гораздо сложнее, многогранней и многозначней «простой» природной потребности, – я в то же время представлял ее, в неукротимом и безграничном своем воображении, на речке – горячо убеждавшей меня в том, что в каждом водоеме обязательно должен быть хозяин – Водяной, весело плескающейся в воде, делающей выкрутасы в стойке на руках…
Чрезвычайно соблазнительный, «оглушающий», словно долгожданный весенний гром, образ той Ирины – ни на мгновение не отпускал меня! Стремительно, точно выпущенная из винтовки пуля, проникнув в мою плоть, мой дух, мое сознание, – чудный этот образ распался на миллионы и миллиарды живых атомов. И эти миллиарды атомов прочно, накрепко соединились, слились с миллиардами атомов моей плоти, моего сознания и духа.
Вместе с тем, я вдруг чрезвычайно остро – до физического ощущения тягучей сердечной боли – почувствовал приближение ужаснейшего для меня момента – тяжелейшего испытания!
Катастрофы!
Я ведь понимал, что рано, или поздно (какое, там, поздно – скоро-скоро!) наша прекрасная, безмятежно-счастливая жизнь – закончится. Разные пути-дороги, простершиеся в противоположных, как два встречных поезда, направлениях – разведут нас на многие сотни километров.
И что же дальше?
Что будет дальше со мной?
Как я буду без нее жить?
Без нее жить буду я как?
Но ведь до встречи с ней – как-то жил!
В том-то все и дело, что – до встречи…
И – как-то…
Лишь ближе к дому Ирины, до которого я ее проводил – «золотой бревенчатой избы», с сохранившимися до сего дня красивыми, узорчатыми ставнями на окнах, расположившимся за частоколом покрашенного в вишневый цвет штакетника, – разговор наш возобновился.
– Значит, та песня о любви? – смотря мне в лицо, с какою-то явно выраженной серьезностью, может быть, озабоченностью, задала вопрос Ирина.
– О любви!
– Я так и подумала…
– Зачем же тогда спрашиваешь?
– Для подтверждения.
– Подтверждаю. Что-нибудь еще вас интересует, барышня?
– Да! Ты должен помочь мне ответить на один – очень важный для меня вопрос!
– К вашим услугам, барышня! И что это за вопрос?
– Как понять, что то, что ты однажды почувствуешь в своем сердце – и есть любовь, а не иное чувство? Например, симпатия, привязанность, или влюбленность.
– Влюбленность – тоже прекрасное чувство, также, как и симпатия, привязанность.
– Прекрасное… Но все-таки – не любовь! А что такое – любовь? Вопрос вопросов!
– Верно, вопрос непростой.
– Ты знаешь ответ?
– Кажется, пока нет.
– И я – нет.
– Ты еще…
– Помню-помню: мне еще рано об этом думать…
– Я не знаю…
– Не знаешь: что такое любовь, или сомневаешься во мне?
– В каком смысле – сомневаюсь?
– Считаешь меня маленькой девочкой, не умеющей, или не способной понимать и чувствовать так, как понимают и чувствуют в более старшем возрасте?
– Не считаю… Если ты задаешь такие сложные вопросы, ищешь на них ответы, значит, доросла. Конечно, возраст имеет значение, но в данном случае это, наверное, – не главное. Помнишь, в песне поется – она иногда звучит по радио:
– Пятнадцать? – уточняет Ирина.
– Пятнадцать…
– Мне до пятнадцати – еще целый год…
– Ну, кто придумал, что нельзя? – она снова перебивает меня, выражая несогласие.
Нельзя – по мненью строгих мам…
– Это они потом становятся строгими – после того как… становятся мамами.
– Речь идет о Джульетте, которая не перенесла смерти своего возлюбленного и заколола себя кинжалом?
– О ней!
