Мои прежние комнатные растения, хоть я исправно нейтрализовала кислотность почвы и всегда их ставила на солнышко, находились в разных стадиях упадка. Хотя все они были из одного семейства, симптоматика у каждого развилась разная. Какие-то завяли, и их мягкие мясистые стебли прогнулись под весом собственных листьев. Другие усохли, и стебельки у них стали жесткие, как кости. Некоторые утратили зеленый цвет и посерели, словно призраки. А все остальные сбрасывали листья так быстро, что я не могла за ними угнаться и ходила из комнаты в комнату, подкармливая их и поливая, и хотя мне казалось, что я их обрекаю этим на верную гибель, я все равно продолжала их поливать и подкармливать. Только суккулент, подарок Обри, не загнулся, крепко вцепившись в тучные лавандовые лепестки.
Я сфотографировала, куда какие растения буду сажать, и попросила Арта унести горшки обратно в ящики. Наверное, чтобы меня ублажить, он без лишних слов это сделал, а потом отнес по очереди все ящики на кухню.
Прежде, чем что-то сажать, нужно было выкорчевать все корешки, высасывавшие из почвы последние питательные вещества. Я начала от стены у черного хода, намереваясь обойти весь сад по часовой стрелке, добраться до суперкуста посередине и идти дальше по кругу, пока опять не упрусь в стену дома. Расчистив пространство, я обильно спрыснула землю нейтрализатором кислотности, чтобы он сделал свое дело, прежде чем я высажу новые цветы. Арт разложил на газоне шезлонг и съежился между подлокотников, читая старую книгу в твердом переплете. Издалека я не разобрала название. Он читал, не поднимая головы, только бросал мне изредка: «Не стоит заниматься этим без маски».
Меня не смущало, что он мне не помогал – в конце концов, я его и не просила; к тому же мне хотелось сделать сад
Но прополка – работенка не из легких. Повыдергивать заросли крапивы и одуванчиков – это запросто, но земля кишмя кишела чахлыми почками, как будто кто-то на нее накинулся с баллончиком краски. И Арт не зря советовал надеть маску. Довольно скоро горло у меня так разболелось, что саднило от каждого вздоха, но меня это не останавливало. Нужно было довести дело до конца. Арт предложил просто взять большую лопату и смешать все в кучу, но тогда те корни останутся в гуще замешанной земли, а значит, потянутся к свету и опять прорастут. Этого нельзя было допустить, поэтому каждый день после работы я по часу сидела с крохотным совочком и подкапывала нарушителей под стебель, откидывая их в ведерко для сорняков. Даже Арт не мог отрицать, что тот клочок земли, который я обработала, выглядел безупречно. Время от времени Арт трогал меня за плечо и мягким голосом напоминал, что нужно сходить в дом и продезинфицировать руки. Садовые перчатки уже не спасали, и кожу рук под латексом нещадно жгло.
Намазавшись бальзамами и вооружившись новыми перчатками, я опять пошла в бой, но, пройдя три четверти пути, я увидела, что в самом начале стали опять проклевываться желтые брызги, а крохотные стебельки уже накренились под весом бутонов. Пришлось вернуться в самое начало, выдернуть молодую поросль, и только после этого я возобновила работу на отметке три четверти. То тут, то там приходилось тушить небольшие пожары. Я и глазом не успевала моргнуть, как рядом разгоралось еще одно пламя, и уже едва переводила дух, но продолжала копать, пока в конце концов не отшвырнула совок и не упала ничком на колени. Голова кружилась. Все это время куст с шипами рос, нависая над домом, и ягоды его сияли белым светом, словно маленькие пухлые луны. Обессилев от нескончаемой пахоты на четвереньках, я набросилась с секатором на остролист и вырубила, сколько смогла, аж до черной коры. Пока я сгребала ветки в кучу, Арт вышел посмотреть, что я натворила. Впервые я увидела на его лице откровенное отвращение. Он цыкнул и скривил лицо, будто гниль попробовал.
– Арт, он оказался слишком большим. Мне нужна твоя помощь, одна я его не выкопаю.
Но Арт мне не помог; вместо этого он резко мне припомнил, что четыре ящика так и стоят на кухонном полу. Покинутые, задыхающиеся в тесных горшках, они уже пожухли и начали вянуть. К тому моменту я уже была на взводе, я это сама понимала, и ответила Арту:
– Ну так выноси их, раз ты так переживаешь. Давай, выноси.
И он их вынес, не сказав ни слова, скинув ящики на газон, после чего поплелся обратно и захлопнул за собой дверь на кухню. Я не могла понять, то ли он ушел на кухню и про себя там рвал и метал, то ли поднялся, весь на меня разобиженный, к себе в кабинет. Но в окне кабинета он не показывался, так что, возможно, Арт поднялся на чердак проведать Нат, нашептывая ей, что я даже цветочки выходить не в состоянии.
