Прости нас, Нат полностью

– Все будет хорошо.

Да, знаю, я могла уйти с Нат через заднюю дверь. С краю забора стояли ворота. Это и был наш путь к спасению, рукой подать, всего в паре метров от нас. Но в ту секунду все перевернулось. Я словно стала ребенком, который просится на ручки за утешением. Только дайте мне сахарок. И держите крепко в темноте.

В ту же секунду ключ повернулся в замке, цепочка натянулась, и дверь резко хлопнула.

– Нора? Мы пришли помочь. Мы все знаем.

И где-то глубоко внутри, в моей голове, тик-тик-тик-тик-тик, щелкали ручки, как в самом начале в приемной. Потребность угождать. Отчаянное желание найти кого-то, кто прижмет меня к груди и скажет, что все будет хорошо. До двери я ковыляла на ватных ногах. Может, в глубине души я все еще надеялась отвадить их и втайне вывезти Нат, когда они уйдут. Вы, наверное, решите, что так все и было, но я не помню, чтобы я об этом думала. По правде, я вообще не думала. Я просто хотела, чтобы все это кончилось. Мое право на свободу воли истекло, и настоящие владельцы пришли его себе вернуть.

Маленькая и незаметная, я отстегнула цепочку и распахнула дверь, просияв лучистой улыбкой. В конце концов, сегодня первое января. С Новым годом.

– Приве-ет, Но-ра, – пропела Фиа.

Она стояла на ступеньках, одетая в белый пуховик до самых пят. Круглое лицо ее утопало в гнезде из черного пуха, раскроенное пополам сжатой улыбкой. За ней в снегу стояли двое: лысый мужчина, г-н Мартин, и молодой практикант с нашего последнего совместного приема с Артом. Нейтан. Он-то здесь откуда? С лета столько времени прошло.

– С Новым годом, Фиа. И вас, Нейтан, – обронила я. Легкая-легкая, словно пушинка.

Фиа прижимала к груди какой-то портфель.

– Позволите войти?

Я показала в сторону гостиной и закрыла дверь в кухню, легонько толкнув ее кончиком ступни со словами:

– Чтобы не выпускать теплый воздух.

Слава Богу, туфли не успела надеть. И куртку Арта.

Фиа стянула парку и протянула ее мне на руках:

– Должна же я воспользоваться вашим гостеприимством?

Зачем они здесь? И как они узнали? Неужели правда дом прослушивали, наблюдали за нами? Я потрогала свой кожаный контрольный браслет на предмет каких-нибудь дырочек или крепления для аккумулятора. Ничего похожего. Он выглядел как обычный браслет – кусочек металла, микрочип и полосочка синей кожи. К тому же вслух я ничего не говорила и из дома не уехала. Если меня и отслеживали, то я пока что ничего плохого не сделала.

Я повесила насквозь промокшую груду ткани на вешалку и быстренько заглянула на кухню проверить, там ли Нат. Она была там и уже начинала скрести пол, как и всегда перед обходом территории.

Когда я вернулась в гостиную – легкая-легкая, точно пушинка, – Арт уже вышел, в джинсах и рубашке с прошлого вечера. Он сидел на стуле и жестикулировал левой рукой, а правой потирал подбородок. Когда он так сидел, наклонившись вперед, хлопковая ткань посередине провисала, а на талии ложилась складками. Такого никогда раньше не было. Он тер глаза, вдавливая костяшки пальцев глубоко в глазницы, как будто под очками медленно замешивал тесто.

– Арт?

Он отнял руки от глаз и взглянул на меня, осматривая с безопасного расстояния. Он медленно поднялся, разгибая спину, и встал во весь рост.

Мой Арт.

Он ведь не стал бы ничего им говорить, не обсудив со мной? Арт подошел и прошептал мне что-то так близко к лицу, что я его даже не расслышала, после чего последовал за лысым мужчиной на кухню, бросив мне напоследок взгляд через плечо. Может, он сказал: «Я люблю тебя», а может быть: «Я держу тебя».

– Присаживайтесь, Нора.

Я осталась стоять.

– Почему вы сегодня так рано?

Фиа вздохнула, пригладив ладонями кожу портфеля.

– Как у вас дела, дорогая?

– Все нормально. Еще рано, а у нас вчера была вечеринка. Я слишком много выпила.

– О, боже. Давайте запишем вас на ближайший медосмотр? Мы сейчас проводим новую исследовательскую программу, которая как раз вам доступна; помогает ускорить процесс восстановления после принятия алкоголя. Не хотите попробовать? Могу внести вас в очередь сейчас. Она, похоже, набирает популярность. Можем записать вас обоих.

Я не заглотила наживку, а вместо этого сказала:

– Как начать все с начала?

– Простите? – она как будто искренне опешила.

– Всю эту затею. Я хочу узнать о своих правах. Я так далеко зашла, но до сих пор не знаю, что будет, если я передумаю.

– Передумаете.

Фиа склонила голову набок.

– Но по какой причине?

Полный вперед. Хватит ходить вокруг да около.

– Вашей вины в этом нет, – выпалила я, – но произошел какой-то сбой. С нашим ovum organi. Она не такая, как другие, вы нам их не так описывали. Что-то пошло не по плану, когда вы ее создавали.

– А, вот как… Вы уже об этом сообщали? Мы можем сегодня же ее забрать и провести необходимые анализы.

– Нет, вы не можете. Это неправильно. Я соглашалась на ovum organi – на кожаный мешок с костями и мышцами, который не умеет контактировать, разговаривать. Который существует – просто… существует. Яйцо для органов, верно? Но этот экземпляр – она такая же, как мы.

Фиа сощурилась.