– Знаешь, в городской библиотеке иногда устраивают такую штуку: показывают старые детские фильмы – «Бетховен», «Король воздуха», «Азбука футбола» и всякое такое, – он перевел дыхание и покосился на нее, как будто собирался вогнать гвоздь в собственную ногу, – без звука. А местная группа сценической импровизации делает ужасно забавные озвучки за кадром. Это… это потрясающе. Не знаю, годится ли формально такой материал для первого свидания, но…
– Звучит потрясающе, – сказала она. – И не думаю, что есть предписания, какой материал годится для первого свидания, а какой нет. Поедем на машине?
– Можно, если тебе не нравится ходить пешком. А можно пойти пешком, если тебе не нравится водить машину. В общем, можем сделать то, что ты меньше ненавидишь. Или то, что тебе больше нравится. И то и другое подходит. – Он говорил быстрее, чем обычно.
– Ты что, волнуешься, Грант?
– Ага.
Это немного приободрило Маккензи.
– Не стоит. Это всего лишь я. Тогда пойдем пешком, если есть время.
– Да, библиотека совсем рядом. Если бы ты предпочла ехать, я бы предложил зайти в «Дессарт» и съесть мороженое, а так мы придем как раз вовремя, а мороженое можем съесть потом. Шоу начинается в половине восьмого.
У Маккензи перехватило дыхание. И то и другое подходит. Пешком или на машине. Как угодно. Так или иначе. Она уходит вечером с парнем, которого едва знает. У них очень расплывчатые планы, нигде ничего не записано. У нее нет письменного графика работы, с которым потом могла бы свериться полиция, никаких свидетельств от других сотрудников о том, появлялась она или нет. Никаких. «Она должна была быть в „Пиратской пицце“ в восемь, значит, она ушла бы из дома в семь сорок пять». Никаких. «Она ушла с работы рано, потому что плохо себя чувствовала, и вот подробное описание подозрительного мужчины, который провожал ее до машины».
Она могла исчезнуть без следа, но при мысли об этом ей почему-то не было страшно за себя. Ей было страшно за других, за тех, кто останется.
– И то и другое подходит, – сказала она. – Должны ли мы… должна ли я просто…
Он посмотрел на нее с беспокойством, и она подумала, что, наверное, выглядит так, словно вот-вот упадет в обморок.
– Грант, я… я чувствую, что меня сейчас стошнит.
Она подбежала к краю крыльца, и ее вырвало через перила на лужайку. Мерзкий звук, мерзкие содрогания.
Наконец она выпрямилась и вытерла рот.
– Думаю, мне нужно вернуться в постель, – хрипло сказала Маккензи, не оборачиваясь и не глядя на Гранта. – Извини, Грант. Ты лучше иди, а то еще подцепишь заразу.
– Ты знаешь, что в Маниле можно купить набор покойника? – спросила Мод. Сунна ничего не соображала. Какого покойника? Сколько времени? Откуда в ее спальне взялась Мод? Было темно. Так темно, что Сунна даже не могла разглядеть фигуры Мод: просто голос из ниоткуда. Бесплотный звук. Слова, не имеющие смысла.
– Мод, – сказала Сунна, – что вы делаете в моей спальне? Который сейчас час? О чем вы говорите…
– Набор покойника, – сказала Мод. Ее голос слышался отовсюду. – На Филиппинах. Сунна, я пытаюсь найти выключатель и… ой.
Зажегся верхний свет, и Сунна взвизгнула, натянув одеяло на лицо.
– Сунна. Просто на секунду закрой глаза и дай им привыкнуть; если я буду бродить по твоей квартире в темноте, то споткнусь обо что-нибудь и сломаю шейку бедра.
Сунна отняла от лица простыни, щурясь от света.
– И вместо того чтобы перестать бродить по моему дому в темноте, вы решили зажечь свет?
– Сунна, мне нужно позаимствовать твой Гугл.
– Мое что? Мой Гугл? В смысле вы хотите одолжить мой телефон?
– А Гугл у тебя в телефоне?
– Ну да.
– Значит, телефон. Как можно скорее. Он в спальне?
Сунна так хотела спать, что не могла даже разозлиться.
– Сколько сейчас времени?
– Час ночи. Извини, но дело не терпит отлагательства, и я подумала, что ты не спишь. Ты же именно в это время шатаешься по чужим квартирам, верно?
– Я сплю, Мод. Катитесь отсюда.
– Ты меня не слышишь?
– А вы меня слышите? Я сплю.
Мод присела на кровать Сунны.
– Помнишь, ты сказала Маккензи, что я у нее в долгу, потому что шпионила за ней, и это дает ей право ворваться в мою квартиру? – Сунна попыталась изобразить непонимающий взгляд. – Она сама мне сказала, что ты так говорила. Честно говоря, я не вижу разницы. Ты у меня в долгу, потому что вломилась в мою квартиру. Это намного хуже, чем читать микрофиши в библиотеке. Первое противозаконно, а второе…
Сунна уже полностью проснулась и была в ярости, но спорить с этой логикой было невозможно. Она помахала рукой перед лицом, как будто Мод была комаром.
– Хорошо, хорошо, Мод. Хорошо. Телефон на тумбочке. Он разблокирован.
– Разблокирован? Как это?
– Это значит, что на нем нет пин-кода.
– Что такое пин-код? Вроде кодового замка? – Мод была сбита с толку.
– Ага.
– А зачем запирать телефон на кодовый замок? Чтобы никто другой не мог позвонить? Даже если у него что-то стряслось и нужно позвать на помощь?
– Ага, – сказала Сунна, переворачиваясь на другой бок и пряча лицо в подушку.
Мод взяла телефон и уставилась на него.
