После ухода Мод Сунна не так и не смогла заснуть. Она схватила с тумбочки телефон, открыла Фейсбук и набрала Маккензи Саймонс. Там было несколько профилей, принадлежавших женщинам с таким именем, но ни одна не была похожа на девушку из подвальной квартиры. Сунна попробовала Маккензи Вайс, потом Кейт Вайс. Не повезло. Сунна набирала те же сочетания в Твиттере, Инстаграме, Снэпчате. Ничего. Ничего. Ничего.
Но Маккензи девятнадцать лет. Вероятно, она зависает в какой-то другой социальной сети, о которой Сунна и не слышала. Ну, все, последняя попытка: сейчас она ее погуглит.
И опять ничего на имя Маккензи. У Кейт Вайс было очень хорошее портфолио музыкальных рецензий и обзоров, но никаких аккаунтов в социальных сетях, ничего личного. Что это за девятнадцатилетняя особа, которая умудрилась никак не наследить в цифровой реальности?
Сунна взглянула на дверь. Она оказалась среди людей, вызывавших у нее серьезное беспокойство. Одна из этих людей была на подозрении у полиции, другая, похоже, вообще не существовала.
Сунна снова открыла Фейсбук и набрала другое имя: Таня Саймонс.
Поиск увенчался единственным аккаунтом, принадлежавшим кому-то из Саскачевана, но страница не была похожа на обычный фейсбучный аккаунт. Сунна еще никогда не видела мемориальных страниц. Фотография профиля представляла собой крошечный, сделанный с большого расстояния снимок группы подростков, в которой предположительно была и Таня Саймонс. Имелся и список друзей, и кое-какая информация в профиле, но в первую очередь страница была местом, где оставляли сообщения близкие, как будто у девушки был с собой в могиле ноутбук и надежный Wi-Fi.
Один пост гласил: «Таня, моя малышка родилась сегодня, как раз в положенный срок. Мы назвали ее в твою честь, так что частица тебя будет со мной каждый день. Возможно, это мое воображение, но мне кажется, что у нее твои глаза. Я так скучаю по тебе, мой ангел».
Тоска.
Сунна кликнула фото профиля в надежде увидеть более четкую картинку, чем та зернистая, которая снова и снова перепечатывалась в газетах. На групповом снимке не оказалось никого похожего на Маккензи, и Сунна посмотрела на следующий. Что-то здесь не так: если это действительно Таня Саймонс, то она не имеет с Маккензи ничего общего не только как близнец, но даже как сестра. Маккензи высокая, смуглая и темноглазая, а эта девушка крошечная и бледная, с вьющимися рыжими кудрями, лицо и плечи в веснушках.
Сунна напечатала «Кейт Саймонс», тут же вспомнила, как ругала Мод именно за это, и ей стало стыдно.
Этот аккаунт тоже был мемориальным, такие же посты, как на странице Тани, только в них время от времени появлялась нотка надежды («
Сунна устала гадать, почему кто-то поступил так-то и что они все себе думали. Ужасно утомительное занятие. Маккензи вела себя странно, но Сунна не станет носиться по городу, донимать библиотекарей и разговаривать с незнакомцами о наборах покойника, чтобы выяснить, что к чему.
Она просто спросит Маккензи.
Маккензи смутно уловила, что в дверь стучат, но звук так органично вписался в ее сон, что несколько мгновений ей казалось, будто ее методично и небольно стукают по голове дубинкой. Потом до нее дошло, что звук доносится от двери, и сердце заколотилось. Маккензи попыталась прогнать мысль о привидениях. Она на цыпочках подошла к двери, отодвинула стул, бесшумно взбежала по лестнице к следующей двери и попыталась разглядеть сквозь щель внизу, что там: человеческие ноги или – о, ужас – пустота?
Ноги. А есть ли у призраков ноги? Ноги были босыми, что означало, отбросив сверхъестественное, что это, скорее всего, либо Мод, либо Сунна. Или Грант, босиком вернувшийся за следующей порцией всеобщего крайнего унижения.
– Да? – опасливо прошептала Маккензи.
– Мак, это я, Сунна.
Маккензи вздохнула с облегчением и открыла дверь.
– Привет. Ты знаешь, который час?
– Хм. – Сунна выставила бедро и прищелкнула языком. – Извини, я так разозлилась на Мод за то, что она притащилась ко мне посреди ночи, а теперь сама… Но знаешь, Мак, я проснулась от того, что она была в моей спальне. Сидела на моей кровати.
– Но… Который час? – Маккензи почувствовала, что ее голос сорвался, и смущенно затеребила подол слишком просторной ночной рубашки.
– Ты права… Извини. Вообще-то… не знаю… около двух?
– Подожди, она что, села на твою кровать?
