— Я думал, он просто пугает меня. Типа своего рода триггер для того, чтобы я наконец перестал гробить свою жизнь, но сейчас…
Сглатывает, качает головой.
— Боюсь, что не смогу справиться. Я, чёрт возьми, не готов к такому раскладу! Как мы без него? Это невозможно представить. Мать не переживёт. Они же как одно целое, понимаешь?
— Твои родители очень любят друг друга.
— Безумно. Хотя знаю, что история у них была сложная. Опять же в детали меня никто не посвящал, но про некоторые вещи я в курсе.
— Они ведь со школы вместе, да?
Помню, Дарина Александровна обмолвилась, когда я пришла к ним в гости пять лет назад.
— Да. Матушке непросто с ним было. Батя у нас — сложный человек. В юности там были свои закидоны. Он у меня в жёлтом доме умудрился оказаться. Представляешь? И она его не бросила. Ещё и четверых детей от него родила.
— У вас замечательная семья, Марсель.
— При всех нюансах он — настоящий мужчина и прекрасный отец. Строгий, где-то холодный, жёсткий и авторитарный, в силу характера, но в то же самое время заботливый, внимательный и любящий. Я благодарен ему за всё. Единственное, чего не могу принять, это его поступок в больнице.
— Илона сказала, вы серьёзно разругались из-за этого?
— Я ударил его. О чём сожалею. Не имел права, как бы там ни было.
— С этим соглашусь.
— Зачем он так поступил?
— Думаю, твой отец хотел как лучше. Если поставить себя на его место, то его поведение вполне можно объяснить.
— Он не должен был запрещать тебе общаться со мной.
— Я была источником твоих проблем. Ты чуть не погиб.
— В этом нет твоей вины.
— Косвенная — есть. Постарайся понять его.
— Почему не позвонила за столько лет? — не пытается скрыть отчаяние и обиду.
Вздыхаю. Бросаю взгляд на окно.
— Я дала ему слово, что не посмею больше лезть в твою жизнь.
— Ты так нужна была мне, Джугели…
Сердце сжимается, когда он произносит это.
— Неужели не хотела хотя бы поговорить?
— Хотела, но от Полины узнала, что рядом с тобой Вебер. Посчитала неуместным беспокоить.
— Почему же в итоге решила связаться со мной?
— Услышала твои песни на концерте. Мне показалось, что мы должны увидеться.
— Ты была на концерте? — поворачивается и смотрит на меня изумлённо.
— Да. В Адреналине. Когда вы выступали с оркестром. Марсель, сцена и музыка — твоё. Подумай об этом, пожалуйста. Паша правильно говорит, группа без тебя — это не группа.
— Давай не будем, — перебивает, поднимаясь с моих колен.
Встаёт с постели. Направляется к окну. Опять курить, конечно.
— Хуан твой не звонил больше?
— Нет.
— Встречалась с кем-то, кроме него? — ставит форточку на режим проветривания.
В темноте вспыхивает красно-жёлтое пламя от зажигалки.
— Нет. Я была сосредоточена на своей спортивной карьере.
— И чем тебя зацепил этот мудак? — затягивается. Выдыхает дым.
— Дело не в этом. Мы просто…
— Просто что?
— Много времени проводили вместе.
— И? Чем он завоевал твоё расположение?
— Взрослый, адекватный, долго ухаживал за мной, — пожимаю плечами. — Я сдалась и пошла на свидание.
— М. То есть там ты уступила, — хмыкает, усмехнувшись.
— Марсель.
— Я тоже ухаживал за тобой.
— На тот момент я была чужой невестой и не посмела бы ответить взаимностью.
Он, кивнув, молча курит.
Разумеется, мой ответ его не устраивает, но уж как есть.
— Чувства к тебе очень пугали меня, — признаюсь честно. — Я понимала, что нельзя им поддаваться. Поэтому вынуждена была держать дистанцию. Не получалось. Дружба казалась единственным выходом.
— Эта дружба меня убивала. Не думала, что попахивает эгоизмом с твоей стороны? По сути ведь очень удобно. Жених. И друг, который с ума по тебе сходит.
— Прости.
— Значит они всё-таки были?
— М?
— Чувства, — поясняет он.
— Были.
— А сейчас что? — гасит окурок в пепельнице. Возвращается ко мне. Снимает футболку, ложится рядом. — Как расценивать твоё «мне нужен ты»?
— Так и расценивать. По-моему, вчера я была предельно откровенна с тобой.
Меня смущает этот разговор.
— То есть ты со мной не по причине сострадания и жалости? Синдром спасателя и всё такое…
— Господи, нет конечно!
— А почему?
— Абрамов, — стреляю глазами. — Я поцеловала тебя первая. Полетела с тобой сюда. Заселилась в один номер и сплю в твоей кровати, что в общем-то, не характеризует меня как порядочную девушку. Что тебе до сих пор непонятно?
Прямо злюсь.
— Ладно, не заводись, — сгребает в охапку к себе. Смеётся ещё.
Хватает наглости!
— Ты забыла добавить, что разделась догола и пообещала утешить.
Краснею до корней волос.
— Знаешь, как тяжело мне было справиться с собой? — хрипло спрашивает, обжигая горячим дыханием.
— Я благодарна тебе за это.
Прикрываю глаза, когда он прихватывает губами мочку моего уха, спускается чуть ниже и скользит ими к шее.
Мурашки ползут от этих почти невинных прикосновений, а уж когда целует со всей страстью, и вовсе задыхаюсь, непроизвольно ему её подставляя.
— Марсель…
Как же стыдно, Боже! Но ничего поделать с собой не могу.
— Тебе ведь нравится? — прижимает меня ближе к себе, продолжая покрывать шею поцелуями, от которых я начинаю волноваться всё больше. — Скажи…
— Да.
