Рокки вздрагивает от неожиданности и, приоткрыв один глаз, издаёт странный гортанный звук. Типа залаять пытаясь.
— Спи, ебобо, — ржу.
Досматриваю матч. Убедившись в том, что Тата одержала победу, тоже засыпаю. В шмотках, с телефоном в руках. Прижимая к сердцу её фотку, установленную на заставке.
Уважаю.
Но остальное-то не запрещено. За цветы молчит. Значит пора переходить к следующему шагу…
— Подъедь ближе туда.
— На хрена мне толкаться с таксистами?
— Потому что выход там, — тычу пальцем в нужном направлении.
— Появятся Абрамовы на горизонте — подъеду.
Устало закатываю глаза. Спорить с этим человеком бесполезно.
— Где мой чёртов кофе? Ты выжрал? — недовольно косится на подстаканник.
— Алё, он слева от тебя. На панели. Ты сам его туда поставил, когда кнопку громкости крутил.
— А.
— Тебе бы надо уже пропить что-то для памяти, дед.
— Не умничай.
— Можем мы сменить Сиси Кейтч на что-нибудь другое?
— Чем тебе не угодила Сиси? Знаешь, какая горячая бабёнка в молодости была, м…
— Песни играют по второму кругу.
— Может Ленинград? — выгибает бровь.
— Невыносимый ты. Как бабушка Марьяна тебя терпит столько лет?
— И тебе однажды наглый отпрыск задаст подобный вопрос.
— Да с чего бы?
— С того. Думаешь, Джугели с тобой легче? Ты ж себя как идиот порой ведёшь. Характер с дерьмецой. Психика расшатана, как у папаши.
— Спасибо за ёмкую характеристику, дед.
— Что есть, то есть. Знаешь, что мне тёща говорила, слава богу в царство небесное отошедшая давным-давно?
— Что?
— Мол, кастрировать таких как ты надо, Игорёш. Потому что гены ублюдские.
— К твоему сведению, дети наследуют гены обоих родителей.
— Дык только это вас с папашей и спасло. У Марьяны-то предки сплошь профессора, да люди искусства. Вот и вам перепало. Чтобы уравновесить, так сказать, чёрное и белое.
Хмыкаю.
— Про Дарину вообще молчу. Святая женщина! За что ей наказание по имени Ян досталось, не понимаю. Где-то в прошлой жизни крупно накосячила? Или в качестве ангела была послана с небес, дабы спасти его гнилую душу?
— Они с отцом любят друг друга так, как никто не любит.
— Это бесспорно, но сколько папаша твой крови попил у неё, козлятина! Ты если намереваешься в том же направлении двигаться, разочарую. Останешься у разбитого корыта.
— Чё?
— Чё-чё. Тата — не Дарина. У неё нрав такой, что терпеть долго не станет, если будешь обижать.
— Я её не обижаю.
— Почему тогда разошлись?
— Мы с ней не расходились.
— Лапшу на уши мне не вешай, говнюк! Я всё знаю, — заявляет, отхлёбывая кофе из того самого стакана, который потерял минуту назад.
— В каком смысле всё знаешь? — уточняю хмуро.
— В прямом. Мы с Татой общались по телефону.
Поджимаю губы.
— Ты давай попроще рожу смастери. Завязывай уже со своей глупой ревностью. Прёт из всех щелей, где надо и где не надо.
— А ты не провоцируй.
— Чё я провоцирую, дурень? Она ж мне как внучка. Хотя там такие ноги, ух! Был бы я помоложе лет на тридцать…
Толкаю его рукой в плечо. Не сильно, но ощутимо.
Он в ответ смеётся.
— В общем, выдохни и расслабь батоны. Дед у тебя, конечно, о-го-го ещё, но уж не настолько. Будем трезво оценивать ситуацию.
— Что она тебе сказала?
— Что мне сказала, то тебя не касается.
— Дед!
— Просила передать, чтобы ты перестал посылать цветы после каждого матча.
— Не перестану.
— Это правильно, — одобряет.
Потираю веки.
— Чё, плачешь? — подкалывает.
— Спать хочется просто адски, — ворчу под нос.
— На том свете отоспишься.
Ноу коментс.
— Наши вон идут. Поехали ближе.
— Вижу.
— Я подумал, вдруг очки у тебя запотели.
— Приглушись.
Включает поворотник и вклинивается в поток машин, основная масса из которых такси.
— Здесь давай станем на аварийке.
— Сам знаю. Куда ты щемишься, кретиноид безмозглый! — орёт в окно водителю мазды.
— И ты говоришь мне про расшатанную психику.
— У меня это старческое, мне можно.
— А, — понимающе киваю.
В общем, кое-как припарковывается и я выхожу из его джипа-бронепоезда, чтобы встретить родню.
— Брателло! — Сонька стискивает меня в объятиях, используя свой фирменный удушающий.
— Здорово, малая, — смеюсь, пока кости трещат. — Воу, полегче.
Невзирая на стройную фигурку, дури в ней ого-го. Не даром, что в секции никто не хочет становиться с ней в пару. Даже пацаны.
— Ты стала ещё выше, — отмечаю сей факт, внимательно разглядывая сестру.
И взрослее.
Как так быстро? Вроде только вчера в куклы играла, а сегодня прям уже девушка передо мной стоит.
Красивая. Держитесь, парни. Сердец разобьёт немало, отвечаю.
— Сынок…
— Привет, ма.
Обнимаемся.
— Как ты, милый? — целует меня в обе щеки и ласково треплет по кучерявой башке.
— Всё хорошо.
— Соскучилась по тебе смертельно, — говорит сквозь слёзы.
— И я.
Мы много общались по видеосвязи, она дважды приезжала в клинику, но это всё равно не то. Я давно не был дома и, честно говоря, очень тосковал по своей большой, дружной семье.
— Сын…
