Дед капризничает. Орёт. Выпускает медведя из рук. Тот падает на пол.
— Я подожду тебя на улице, — обращаюсь к матери. Она кивает, и я выхожу из палаты.
Визит вышел очень коротким. Не буду врать, мне не по себе. Думаю, не вернусь сюда больше.
— Как он? — спрашивает Поля, когда пять минут спустя я забираюсь в машину.
— Плохо, — таращусь в лобовое. — Очень плохо…
Чуть позже мы с Филатовой в составе толпы туристов неторопливо прогуливаемся вдоль Невского проспекта.
Погода наконец-то наладилась. Воздух тёплый. Небо ясное. Асфальт подсох.
— Это ведь дом Зингера? Я читала о нём.
— Да. В разные годы здесь располагались штаб-квартира представительства компании «Зингер», филиалы издательств, американское консульство, крупнейший в Европе книжный магазин.
— Очень красивое и запоминающееся здание, — запрокинув голову, Полина рассматривает стены, украшенные валькириями.
— Согласна.
— На самой макушке глобус.
— Компания Зингер стремилась стать знаменитой на весь мир. Дальше идём?
— Ага.
— Туда.
Направляемся в сторону Казанской площади. Там располагается один из крупнейших храмов города на Неве, Казанский Собор. Его украшает шикарная колоннада, барельефы и статуи. Над созданием этого храма трудились лучшие мастера того времени: градостроители и архитекторы.
— Собор был построен накануне Отечественной Войны тысяча восемьсот двенадцатого года, — по привычке умничает подруга, когда подходим ближе. — Впоследствии он приобрёл звание памятника русской славы, ведь именно здесь был захоронен Кутузов. Тут же, если не ошибаюсь, хранятся ключи от взятых городов и другие военные трофеи.
— Садись, Филатова, пять.
Улыбаюсь.
Говорю же, Полинка, не взирая на внешние перемены, осталась прежней.
— Но главное, там находится чудотворная икона Казанской Божией Матери.
— Внутри оказаться можно? — спрашивает с надеждой.
— Да. Идём.
Час спустя, после посещения храма и смотровой площадки, неспешно движемся по Невскому проспекту дальше. Добираемся до оживлённой Дворцовой площади и Эрмитажа.
Останавливаемся у величественной Александровской колонны. Полина долго восхищается этим необычным, с точки зрения инженерии, сооружением и строит догадки о том, каким образом это монолитное сооружение было установлено.
Проходим под Триумфальной аркой, гуляем там и вскоре возвращаемся обратно на Невский, решив немного изменить маршрут.
— Я, конечно, много читала про Питер, но увидеть всю его красоту своими глазами, — совсем другое дело, — по дороге делится впечатлениями подруга.
— Тебе здесь нравится?
— Очень. Чую, ещё немного — и я откажусь от своей идеи покорять Москву.
— Почему именно туда настроилась ехать?
— Потому что изначально так хотела. С моими баллами ЕГЭ я могла поступить на бюджет в один из московских вузов, но «спасибо» бабушке, — не пытается скрыть досаду.
— Она не хотела отпускать тебя далеко?
— Правильнее сказать, вообще отпускать не хотела. Её бы воля, я бы вообще в Красоморске после школы осталась. Повезло, что с вышкой у нас там беда.
— Сочи так-то рядом…
— Ага. Она думала, что если я буду учиться там, то ничего плохого со мной не случится, — невесело смеётся.
— Полин… Не хочу лезть в душу, но всё же спрошу. Денис тебя обидел?
— Обидел? — качает головой. — Нет. Он буквально растоптал меня, Тата.
Вижу, как она меняется в лице при упоминании Свободного. Не рискую больше задавать вопросы на эту тему, но, видимо, внутри у неё накипело…
— Я ему доверилась, я любила его, — впервые открыто в этом признаётся, — а он… — сглатывая, поджимает губы. — Он поступил со мной так, словно наши отношения для него ничего не значили. Хотя, пожалуй, так и было, учитывая то, с какой лёгкостью меня втоптали в грязь.
— Поль…
— Как я доучилась, один Бог знает, — смотрит вперёд невидящим взглядом. — Да и плевать. Доучилась ведь всем назло, — упрямо задирает подбородок. — Начну в Москве новую жизнь. Там некому осудить меня. Сниму квартиру, найду работу. У меня есть сбережения на первое время.
— Вы с бабушкой из-за Него рассорились?
— Ой, ты что! Она с самого начала эти отношения не одобряла, а уж потом… Целый год со мной не общалась. Называла падшей женщиной и стыдилась даже одного упоминания обо мне. Ей казалось, что все вокруг в курсе нашей с ним истории.
— И тем не менее, бабушка зовёт тебя назад в Красоморск.
— Зовёт. Подуспокоилась немного, подостыла. Говорит, что мой позор не смыть, но отмолить его попытаться стоит. Предлагала даже в монастырь податься, но я не хочу. Не потому что от Бога отдалилась, а потому что хочу сама своей жизнью распоряжаться. Ты ведь меня понимаешь?
— Пожалуй, как никто другой.
— В какой-то момент ты была единственным человеком, с которым я в принципе общалась.
— Я искренне рада тому, что мы не потеряли друг друга.
Останавливаемся.
— Можно обниму тебя? — шмыгает носом.
Улыбнувшись, киваю.
— Я помню, что ты не тактильная, но мне очень надо, — плачет, уткнувшись в моё плечо.
— Не реви, Поль. Всё будет хорошо, — поглаживаю её ладонью по спине.
— Думаешь?
— Уверена.
— Надеюсь.
— Прошлое — это прошлое. Забудь о нём, надо найти в себе силы идти дальше.
— Так и сделаю.
