После того как Кирилл растоптал, унизил, разбил мое так долго любившее его сердце, я пытаюсь жить дальше. И у меня довольно неплохо получается до тех пор, пока после академического отпуска он не возвращается на учебу в наш вуз. Я больше не его сталкер. У меня своя жизнь, где ему нет места. А как считает он?
– Милая, сегодня понедельник, первое сентября все же завтра. Ты куда в такую рань собираешься? – удивляется мама, наблюдая, как я пытаюсь натянуть брюки цвета хаки на бледные, даже после лета, ноги.
Мне кажется, она подозревает, будто я спросонья перепутала дни недели. Но нет, все по плану. Не моему.
– Мы договорились встретиться с Машкой. Зайти в деканат, профком, библиотеку, – проговариваю скороговоркой, просовывая голову в ворот белой шифоновой блузки без пуговиц.
Конец августа на дворе, на улице жарит, как в июле, очень жаль, что в университет нельзя прийти в коротких джинсовых шортах, сланцах и майке на пару размеров больше – такой была моя любимая летняя одежда.
– Во сколько приедешь? Буду готовить жаркое на ужин. Олег обещал освободиться пораньше.
– Романтический ужин? Вам не мешать? Я могу задержаться и сходить с Машей в кафе, – хихикаю в кулак, подкрашивая тушью глаза.
– Не говори глупостей! Пока я в отпуске, решила вспомнить, где в нашем доме находится кухня. Машу, тоже можешь пригласить.
– Вряд ли она согласиться.
Бросаю завистливый взгляд на кружку кофе в руках мамы, который она неторопливо пьет. Ей, в отличие от меня, сегодня никуда спешить не надо, у нее осталась еще неделя отпуска.
Смотрю на наручные часы – десять минут девятого, учеба начнется только завтра, а я уже с самого утра на остановке в ожидании автобуса, который за полчаса домчит меня до универа. Все благодаря предприимчивой старосте моей группы, однокласснице и лучшей подруге с пятого класса и по сей день Марии Ивановой. Нет, я и сама сегодня доехала бы до университета, но сделала это ближе к обеду. Маша настаивала отмучиться и решить дела пораньше. Может быть, она и права, но подъем в 7:30 утра, после целых двух месяцев безделья, дался с трудом, хотя на учебу придется вставать еще раньше.
В автобусе выбираю место у окна и подставляю лицо под теплые солнечные лучи. Немного медитирую под шуршание колес об асфальт, звук открывающихся и закрывающихся дверей и голоса немногочисленных пассажиров. Завтра в это же время так спокойно тут не будет, и вместо пары пенсионерок в транспорт битком набьются бледные, не выспавшиеся студенты. Через пару остановок все-таки заходит пара кадров, чьи лица я помню по универу, кое-кто даже кивает мне и улыбается. Рассеянно киваю в ответ. Эх, не самые умные мы с Машкой, видимо, эти тоже решили получить книги в библиотеке без очередей.
Взбегаю по ступенькам центрального корпуса университета, с усилием тяну на себя массивные тяжелые двери и попадаю в светлый холл, уставленный лавочками. Гардероб еще не работает, да и кому он нужен в такую жару. У листка с информацией толпятся первокурсники, их сразу видно по восторженным взглядам и громким голосам. Они крутят головами, разглядывая новую обстановку, знакомятся, смеются, пытаясь прикинуть, кто из этой небольшой группы окажется на моем факультете и, может быть, под моим шефством.
Мне еще предстоит на концерт талантов отбирать выступающих, достойные и самые активные студенты-первокурсники отправятся в лагерь «Дружба», который, я надеюсь, буду организовывать в этом году сама. Приятное волнение несётся по позвоночнику. Если справлюсь, хочу подать заявку в комитет городского лагеря, а там и областного. Мне кажется, социальная и организационная работа – это мое. Обожаю чувство предвкушения ближайших планов. Главное – не завалить эти самые планы, а я это могу. Это у меня получается чуть ли не лучше всех!
Скользя взглядом, ищу рыжую копну волос подруги.
Вон и она, сидит на лавочке в углу, закинув ногу на ногу, в узких черных джинсах и черных лодочках на каблуках. Как еще не запарилась по такой-то жаре? Перед ней стоит парень, активно жестикулируя, что-то рассказывает. Не думаю, что Машка увлечена, она то и дело поглядывает в телефон, явно меня ждет. От внимания противоположного пола она никогда не страдала, даже когда в шестнадцать решила стать готом, перекрасив волосы в черный цвет, и стала подводить глаза толстым черным карандашом. Парни всегда крутились около нее, она уверенная в себе и веселая.
Обожаю мою Машку! Готический период у Ивановой продлился вплоть до прошлого года. Надо отдать должное, все черные наряды были очень стильные и ей шли, поэтому, видимо, она до сих пор одевается исключительно в этот цвет. Изменению подверглись разве что волосы.
Ладно, кажется, пора спасать подругу.
– Привет! – Мой звонкий голос перекрывает шум в холле, подняв руку, преодолеваю разделяющее нас расстояние в несколько шагов, останавливаясь рядом с ребятами. – А вот и я!
– Даша, – улыбается Машка, затем сводит брови в притворном возмущении. – Ты опоздала. Я вот с Лешиком болтаю от скуки. В кино меня позвал, представляешь?
