– Нет, конечно! – возмутилась она, и в этот момент я поймал взгляд. Не так даже: взгляд. Серые глаза, такие глубокие, опушенные густыми ресницами, без грамма косметики. Такой один раз увидишь – никогда не забудешь.
– Я шучу, – сказал зачем-то.
Виктория не стала отвечать. Включила что-то нейтральное, попсовое. Через час всё было закончено. Расставив декорации, мы переглянулось.
– Ну что, по домам? – спросил я бодро. Скорее бы: до времени, обещанного Насте, успею документы просмотреть.
– Да! И, Виктор, – она дружелюбно улыбнулась, – спасибо за помощь.
– Не за что, – ответил и ляпнул, не подумав: – Обращайтесь, если что.
Кто только за язык тянул? Потянул и дальше, когда я предложил:
– Вас подвезти?
– Спасибо, нет. Я недалеко живу.
Ну да, недалеко. Я тут с трудом квартиру снял, сколько же она получает? Или кто-то содержит? Любовник? Муж? Кольца вроде нет, но это не показатель. В любом случае, это не моё дело. Девушка красивая, что бы ей одной быть?
– До встречи, – сказала она, когда я спустился со сцены. Встречи? Значит, ещё помощь понадобится? Ну точно, нахрена ляпнул?
– На спектакле, – уточнила, заставив закатить глаза. Неужели так легко мысли прочитала?
– Я приду, – ответил, а прозвучало, как обещание. Конечно приду, как такое пропустить можно?
– Мы будем ждать. Ну, то есть, не мы, а Настя. Дети вообще родителей на таких праздниках очень ждут.
– Это я ещё по садику помню. – Вот это вообще зря сказал. Прозвучало так, словно хвастаюсь. Рука снова к шее потянулась, дурная привычка – как нервничаю, тереть начинаю. – До свидания, Виктория Максимовна.
– До свидания.
Хватит. Так до утра прощаться можно. Дань вежливости отдал, и ладно. Кивнул и вышел, пока в спину не полетели новые вопросы и предложения.
Дождь барабанил по стеклу, дома было тепло и уютно, на плечах лежал любимый плед, в ногах мурлыкал Леви, рядом стоял кофе, впереди воскресенье – вроде бы всё прекрасно, живи и радуйся. Но я никак не могла поймать чувство долгожданного покоя. Последний час все мысли так или иначе сводились к Голицыну, и я никак не могла прогнать его из головы. Этот мужчина состоял из противоречий: то раздражающий, просто невозможный, то вежливый и обходительный. Какой из них настоящий решить до сих пор не получалось.
За два часа, что мы провели вместе, первоначальное впечатление о нём начало понемногу меняться. По крайней мере, руки у него точно из нужного места росли, работой не брезговал, хоть и дал понять, что не рад тому, что выдернули на выходной. Может, на самом деле дела были утром – я поймала себя на мысли, что начинаю оправдывать тот разговор по телефону. И тут же мысленно дала себе подзатыльник: нечего! Права Ленка, такие мужики до добра не доводят. Сперва перевернут твою жизнь с ног на голову, потом душу вытрясут и исчезнут, попутно разбив сердце.
В том, что Голицын тот самый разбиватель сердец я практически не сомневалась. Невозможно не быть им с такими зеленеющими глазами, согревающей улыбкой и потрясающими руками. Да, я залипала на его руки всякий раз, когда помогала придержать декорацию и невольно сравнивала свою ладошку с широкой мужской. Пальцы длинные, ухоженные, ладони крепкие, наверное, чувствовать такие на себе сплошное удовольствие… Так, надо притормозить, а то меня куда-то понесло.
Голицын женат, это раз. Он отец моей ученицы, это два. В мою сторону никакого интереса не проявляет, это три. И, даже если бы проявлял, мне отношения не нужны. Это, наверное, четыре, но почему я поставила себя на последнее место? Ленка сказала бы, что это оговорочка по Фрейду, и тут я с ней полностью согласна. Неужели начала на него западать?! Серьёзно, всего после трёх встреч и нескольких фраз?
Тихо застонав, я откинула голову на спинку дивана и закрыла глаза. Перед ними моментально вспыхнуло лицо Голицына, да так ярко, что пришлось потереть веки, чтобы прогнать. Это просто от скуки. И оттого, что больше пап в комитете нет, вот внимание невольно переключается на единственного. Обычный интерес к родителю, ничего больше. Голицын по-прежнему высокомерный сноб, и внимания заслуживает не больше, чем остальные родители.
Мы будем ждать.
Я что, реально это сказала? Он заметил? Подумает теперь, что это я ждать буду? Да что б тебя! Уйди из моей головы немедленно!
Жаль, у Ленки сегодня корпоратив, а то позвала бы к себе. Придётся в одиночку сражаться со своими демонами, благо, питаться им нечем: каждую фразу и каждый взгляд я уже разобрала на атомы.
К понедельнику наваждение сошло на нет, оставив лёгкое послевкусие, которое быстро смылось школьными буднями.
Звонок на перемену для первоклашек всегда звучит, как сигнал к действию. Вот и сейчас они подорвались с места, моментально забыв обо всём и обо мне в том числе. Сентябрь постепенно подходил к концу, зачатки дисциплины только-только стали проявляться.
– Виктория Марковна, там Настя в туалете плачет! – к столу подбежала Польцева Света, невысокая девочка с большими оленьими глазами.
