Милая. Аж зубы заболели, такая милая. Ладно, схожу на это собрание один раз, не убудет. Чтобы потом она не говорила, какой у Насти отец не включённый. К тому же, мне это плюсом на суде станет, когда Диану родительских прав лишать буду.
– Мышь, мне сейчас уехать надо, – я присел перед Настей. Продолжил быстро, пока возражать не начала: – Но вечер только наш с тобой. Договорились?
Толкнулся лбом в её лоб, расслышал разочарованный вздох, и сердце сжалось.
– Договорились, – кивнула. Что-что, а дочку я научил: слово держать умею.
Разберусь с партнёром и скорее домой, у нас сегодня всё-таки праздник.
Всегда любила первое сентября. После Нового года самый лучший праздник. Мама вечно шутила, что только ради этого я в учительницы пошла. Может быть. У меня первый класс в этой школе, четвёртый только выпустила другой, до сих пор по детям скучала. Все они своими стали, теперь их не увижу никогда. Может, на выпускной пригласят?.. Не знаю, это был мой первый выпуск. С родителями новых учеников на сборах уже встретились. С первого взгляда не определить, кто из них главный скандалист будет в чате, а на кого положиться можно. Все сейчас дружелюбные и улыбчивые.
В последнюю очередь добавили в класс ещё одну девочку, буквально за неделю до сентября. Что-то подсказывало – именно с её родителями могут быть проблемы. Школа у нас престижная, просто так с улицы не берут, очередь на четыре года вперёд расписана. А тут сам директор подошёл и предупредил, мол, так и так, Виктория Максимовна, принимайте пополнение.
Смотрела на эту девочку в толпе остальных первоклашек, но пока ничего странного не заметила. Оно и понятно, дети все взволнованы, глазами в толпе родителей ищут, машут, кричат что-то. Она стояла, крепко букет в руках сжимая, не улыбаясь. Рыженькая, опрятная и, кажется, очень-очень несчастная. Ноги сами потянули ближе подойти – до линейки ещё десять минут, время ещё было.
– Здравствуй. – Протянула руку, когда девочка глаза подняла. Мама дорогая, какие зелёные! Такой цвет вообще настоящим бывает? – Я Виктория Максимовна, твоя учительница. А ты Настя, да?
– Да, – серьёзно кивнула она и по-взрослому уверенно ответила на рукопожатие. – Анастасия Викторовна Голицына.
– Вот это фамилия! – улыбнулась я восхищенно. – Знаешь, какая она знаменитая?
– Знаю, – спокойно ответила Настя. – Мы – потомки дворян, так папа и бабушка Вера говорят.
– Ого! – протянула уважительно. В груди зрело нехорошее предчувствие: кажется, возни с Настей не оберёшься. Если вдолбили снобизм с детства, девочке сложно придётся. – А ты откуда?
– Из Санкт-Петербурга.
Понятно. Точно сложно будет. Ну ничего, справлюсь. Сложности нужны, чтобы их преодолевать.
– А где твои родители? – захотелось взглянуть на этих псевдо-дворян, всё равно отношения налаживать придётся.
– Папа обещал приехать, но как всегда опаздывает.
Тоска прорвалась и в ответе, и в глазах расплескалась. Мне вдруг стало жалко Настю: наверняка где-то рядом няня маячит. Родители у нас все занятые и важные, но хоть один да нашёл время на первое сентября ребёнка время выделить. А тут… Ясно всё с ними, неприязнь против воли поднялась.
– Папа! – закричала вдруг Настя. Невольно обернувшись, я увидела высокого мужчину. Очень высокого – над всеми родителями на голову, не меньше, возвышался. Каштановые волосы были уложены мягкими волнами, в руках телефон – кто бы сомневался.
– Папа! – снова закричала Настя, и он телефон от уха убрал и улыбнулся. Так улыбнулся, что дух захватило. Рукой в ответ помахал, перевёл на меня взгляд и мигом стал серьёзным. Сухо кивнул, снова к дочке отвернулся. Ну конечно, кто я для него? Всего лишь учительница, что с его дочкой будет каждый день столько времени проводить, сколько он сам и за год не проведёт. Не привыкла судить людей по первой встрече, но тут неприязнь сама собой зародилась. Тяжело нам с ним придётся, точно тяжело.
Классный час пролетел быстро. Дети галдели, обсуждали всё подряд: школу, у кого ручка красивее, у кого место лучше. Про себя взмолилась о терпении – не зря говорят, что каждый новый набор, как новый ребёнок. Прошло четыре года, ты уже забыла, каково это – с младенцем возиться, ещё одного захотела, и всё по новой. Приучать к дисциплине, к тишине и порядку, к тому, что взрослого слушать надо несмотря ни на что. Поэтому я позволила детям пошуметь первые пять минут (время засекла), потом поднялась и громко, отчётливо сказала:
– Тихо, ребята!
Услышали, конечно, не все и не сразу, поэтому пришлось подойти к каждому, склониться и сказать на ухо:
– Учитель сказал тихо.
