Грохот, подобный обвалу скалы, сотряс каменные стены. Дверь, укреплённая сталью и украшенная двуглавым орлом, разлетелась вдребезги. Пыль и щепки взметнулись вверх, покрыв пол осколками камня и древесины. Из образовавшейся бреши хлынул отряд императорской гвардии — живая волна сверкающих чёрных доспехов. Это была не просто броня, а искусная работа мастеров, вторая кожа, выкованная из полированной стали. Изящные гравировки, напоминающие затейливые ледяные узоры на окнах заснеженной крепости, украшали каждую пластину. Доспехи поглощали свет, отражая его лишь тусклым, почти невидимым блеском. Двенадцать воинов, с выправкой незыблемых статуй, вступили в комнату; их шаги глухо отдались в каменных стенах. На каждом доспехе красовался двуглавый орёл — то рельефной гравировкой, то тончайшей инкрустацией из чернёного серебра, символ бесконечной мощи империи.
Впереди всех стоял человек в чёрной мантии; его фигура возвышалась над воинами, как несокрушимый монолит. Под мантией, скрывающей его от посторонних глаз, виднелась массивная латная броня — доспехи командира стражи, вес которых мог бы сравниться с весом среднего воина. Лицо скрывал глубокий капюшон, но даже сквозь тёмную ткань чувствовались его несокрушимая сила и ледяная решимость. Движения были плавными и точными, полными смертельной грации опытного бойца, скрывающегося под видом могущественного мага. В руке он держал посох, инкрустированный чёрными драгоценными камнями, блеск которых напоминал холодный огонь зимних звёзд. Ощущение тяжести доспехов под мантией свидетельствовало о скрытой мощи, о том, что это не просто маг, а могущественный боевой чародей, готовый к решительным действиям и в ближнем бою.
— Он здесь! — прокричал маг, указывая на Пророка. — Невидимость!
Гвардейцы открыли огонь из магических ружей, выпуская сгустки энергии, которые с шипением прорезали воздух. Яркие вспышки озарили тайную залу монарха, заставляя тени танцевать на стенах. Пророк едва успевал уворачиваться, его движения были быстрыми и точными, словно он был частью этого танца смерти.
«Нужно выбираться отсюда», — мелькнула мысль.
Заметив небольшое окно под потолком, Пророк создал ледяную стрелу и метнул её, разбив стекло. Затем, используя телекинез, он подбросил себя вверх и протиснулся в узкий проём.
Пророк оказался в каком-то техническом коридоре. Позади слышались крики и топот преследователей. Он побежал, сжимая в руке украденный кристалл.
Коридор вывел его на крышу дворца, где холодный ветер трепал волосы. Ночной Петербург раскинулся внизу, освещенный мягким светом уличных фонарей. Город казался загадочным и таинственным, словно ожившая картина из старинной сказки. Пророк почувствовал, как его сердце забилось быстрее, а глаза жадно впитывали каждый уголок этого величественного зрелища. Он стоял на краю крыши, ощущая себя частью этого волшебного мира, где реальность переплеталась с фантазией. Вдруг он услышал нарастающий гул, словно рой невидимых насекомых. Звук становился все громче и отчетливее, и вскоре из-за горизонта появились магические летательные аппараты. Их яркие огни мерцали в ночи, как звезды, спустившиеся с небес.
«Похоже, придётся импровизировать», — усмехнулся он, оглядываясь в поисках пути к спасению.
Внезапно дверь на крышу распахнулась, и оттуда неожиданно выбежал сам император в сопровождении охраны.
— Стой! Паскуда… Верни чужое! — прогремел голос монарха. — Тебе некуда бежать!
Пророк обернулся, глядя в глаза человеку, которого должен был убить. На мгновение время словно остановилось.
«Что ж, — подумал Пророк, — кажется, пришло время для по-настоящему безумного поступка».
С этой мыслью он сделал шаг назад, срываясь с края крыши в бездну петербургской ночи.
Пророк падал, ветер свистел в ушах, разрывая барабанные перепонки. Город внизу стремительно приближался, превращаясь в размытое пятно. Огни сливались в одно сияющее море, переливающееся всеми оттенками белого, золотого и алого. В последний момент он сосредоточился, закрыв глаза и отпустив все мысли. Его разум погрузился в безмолвную пустоту, где не было места страху и панике.
Он создал вокруг себя плотный кокон из воздуха, используя телекинетическое воздействие. Энергия струилась через его тело, вырываясь наружу в виде невидимых волн. Эти волны сплетались в плотную оболочку, защищающую его от падения. Пророк чувствовал, как воздух вокруг него становится густым и плотным, словно он погружался в вязкую жидкость.
Каждый атом его тела был напряжен до предела, готовый разорваться от усилия. Но он не останавливался, продолжая удерживать кокон, пока не достиг земли. В момент приземления его ноги подогнулись, и он рухнул на землю, но кокон смягчил удар, позволив ему остаться целым. Удар о землю был сильным, но смягченным телекинезом. Пророк перекатился, окончательно гася инерцию, и вскочил на ноги. Вокруг уже собиралась толпа зевак, привлеченных шумом падения какого-то там благородия.
— Взять его! — раздался сверху голос императора.
