— Ты слишком много думаешь, — упрекнула мне сестра. Она уже поспешила к двери, как с другой стороны в неё кто-то постучался. Элла застыла на месте, бросив в меня испуганный взгляд. Я показал ей на шкаф, но она залезла под кровать. Кто бы мог сомневаться, что она сделает по-другому?
Я открыл перед матерью двери. Она настороженно осмотрела комнату в поисках того, что заставило бы меня запереться внутри, хоть и я не медлил с тем, чтобы впустить её. Мама бросила взгляд на мятую постель, и мне пришлось прокашляться, привлекая её внимание.
— Завтрак готов, — сухо сообщила женщина, остановив своё внимание на мне. Её выражение лица изменилось, когда она заметила рубцы и ссадины на моем лице, и, уверен, это заставило её обо всем забыть. Её плечи расслабились, рука потянулась вперед. Мама грустно покачала головой в осознании, что она больше не могла защитить меня от подобного. По большей мере, я сам навлекал на себя опасность, но ей не стоило этого знать. — Как Найджел?
— Отлично. Очень взволнован из-за переезда, — я выдавил неуверенную улыбку. — Мам, я быстро сохранюсь, а затем… — её глаза остановились на мониторе ноутбука, где застыла на паузе игра, в суть которой ей было не вникнуть, даже если бы она попыталась. — Я скоро приду, — я ухватился за ручку двери, намереваясь закрыть её.
— Ладно, — напоследок мама ещё раз осмотрела комнату, а затем хмыкнула и ушла.
— Господи, тебе стоило бы время от времени убираться, — Элла незамедлительно выползла из-под кровати и начала громко кашлять, не опасаясь мамы, что успела уйти не так далеко. — Ещё для грязных носков есть специальная корзина, если ты вдруг не знал, — между двух её пальцев был зажат один из моих носков, что девушка небрежно бросила мне прямо в лицо. Элла устало села на край кровати, выпустив тяжелый выдох. Ей нужно было немного выждать, прежде чем подняться наверх к себе. Обычно, сестра просыпалась не раньше половины одиннадцатого, поэтому у неё не было вероятности быть побеспокоенной неожиданным визитом матери или отца, в чем и была её привилегия.
— Послушай, ты знала, что у Хейли есть сестра? — спросил я, вроде как между прочем.
— Я дружу с Хэйлз с пяти лет, поэтому, наверное, да, — с иронией ответила девушка. Она странно посмотрела на меня, сузив глаза в подозрении. — Если намереваешься подкатить к ней, то она тебе точно не по зубам.
— С чего ты вообще… — я и сам не мог сообразить, что возмутило меня больше. Уверенность Эллы в том, что я не способен произвести должного впечатления на девушку и влюбить её в себя или же само предположение, будто я мог попасть в чьи-либо любовные сети. — Не собирался я к ней подкатывать, — я опустил глаза вниз, но до меня донеслось недоверчивое цоканье языком девушки.
— Зря, она довольно-таки милая, — голос Эллы стал сладким, что явно не было к добру. Она взяла меня на крючок и намеревалась долго держать на нем, испытывая терпение.
— Ты только что сказала, что она мне не по зубам, — женская логика противоречит всем законам.
— Это не делает Джо-зефину менее милой, — девушка громко засмеялась, а затем, внезапно вспомнив о том, что она была в укрытие, закрыла рот обеими руками. Мне не понравилось, как Элла произнесла имя Джо. Она высмеивала её привычку называть людей полными именами, и хоть мне она мне тоже казалась забавной и непонятной, мне стало неприятно. — Ладно, малый. Мама должно быть уже думает, что ты здесь дрочишь, поэтому лучше иди к завтраку, — Элла поднялась с кровати и похлопала меня по плечу. Скорее всего, она понимала больше, чем меня. Сестра всегда отличалась особой проницательностью, что заставляла меня восхищаться ею ещё с детства.
— Так, может, расскажешь мне что-то о ней? — попросил я, теряя остатки гордости.
— Я не много о ней знаю, — девушка пожала плечами. — Разве что должна тебя предупредить. Ни за что не зови её кататься на коньках.
— Сейчас же лето, — я чувствовал себя глупо, будто чего-то не понимал в словах сестры.
— Поверь, тебе и до зимы времени не хватит. Фред-ерик, — она снова засмеялась, но теперь в разы тише, а затем вышла из комнаты.
Я был в растерянности. Не мог понять, как правильно стоило понимать слова сестры. Она возомнила, будто я действительно был заинтересован в Джо в первую очередь, как в девушке, хотя она казалась мне интересным человеком и не более. Хоть Джозефина и олицетворяла ту самую половину людей, что я привык ненавидеть за их напускную доброту и наивную честность, но это было частью её. Джо была настоящей во всем. По крайней мере, мне так могло показаться.
