Она была призраком в тени одинаковых домов. Освещаемая тусклым светом уличных фонарей кружилась в дурацком платье с лимонами. Вечерний ветер запускал пальцы в её мягкие пшеничные волосы, а те щекотали мне щеку, когда она, приблизившись, притрагивалась тонкими холодными пальцами к моему лицу. В этом воспоминание Джо была красивой. Но я был почти убежден, что при свете дня её лицо и душа могли оказаться не столь привлекательными моему взору. Наверное, я этого боялся. Хотел, чтобы она оставалась такой, какой осталась в памяти, но в то же время хотелось узнавать её всё больше.
Больше этого я хотел лишь не думать о ней, ведь чувствовал себя глупо. Ещё ни одна девчонка не заставляла меня чувствовать себя подобным образом. Ещё ни одна не заставляла меня чувствовать что-либо. Разве что Нэнси. Но я забыл о ней окончательно, как только встретил Джозефину. До тех пор, пока она сама мне о ней не напомнила.
***
Последующая неделя не оказалась продуктивной, о чем я и не надеялся. Я тщательно избегал отца и его серьезного разговора о том, что мне пора было начать задумываться о собственном будущем. Время от времени я этим всё же занимался. И занятие это лишь приводило меня в уныние. Я не умел ничего делать хорошо и не знал, чем бы хотел заниматься. Я был заложником собственной беспомощности перед неминуемым взрослением, что требовало решений и выборов, к которым я ещё был не готов. Отец смотрел на меня с укором, а мама — с жалостью, и что было хуже сложно определить.
Помимо этого пришлось много врать Дженне, что мне не сильно нравилось. Она продолжала писать изо дня в день, будто бы невзначай, и я вежливо отвечал ей отказами. Мои ответы отличались сухостью и простотой изложения, но девушку это не смущало. Она явно была не с числа тех, кто умел читать между строк, хоть и казалась девушкой умной. И, тем не менее, прямо сказать ей о своем нежелании продолжать с ней незадавшуюся беседу я не мог, ведь это могло обидеть её, и вообще подобное не было в моем стиле.
Я тихо сидел в своей комнате, играя глупые игры, из-за которых, казалось, живые клетки мозга медленно отмирали. Читал понемногу книги, слушал музыку, пытался что-то написать. Помогал матери, чем мог, если она об этом просила, и терпел Эллу, когда та приводила домой свою несносную подругу. Думал время от времени о Джо, но эти мысли лишь отравляли разум непереборными желаниями и тягой к девушке, что была так сильно похожа на других и одновременно оставалась особенной.
Родители уехали на ужин к друзьям, что не могло сделать наш с Эллой пятничный вечер более спокойным. Мы сделали большую миску поп-корна, купили много разъедающий желудки воды и приготовились к просмотру фильма, что так давно хотели посмотреть.
— Ты боишься уезжать? — спросил я, отвлекшись от происходящего на экране, где действия разворачивались слишком уж медленно.
— Нет. В моей жизни впервые что-то измениться. Если это немного и пугает, то по большей части приятно волнует, — сестра пожала плечами в ответ. — Когда знаешь, чего хочешь и идешь к этому, наверное, всё в разы проще.
— Наверное…
Элла бросила на меня подозрительный взгляд. Затем поставила фильм на паузу и повернулась ко мне.
— Ещё два года назад я тоже не была уверена в том, чего хотела. Это нормально, когда тебе шестнадцать. Ты не знаешь кем хочешь быть, чем хочешь заниматься и прочее. Мне восемнадцать, и я не до конца неуверенна. Мне хочется думать, что я выбрала правильный путь, потому что дороги обратно уже нет. И если я собралась им идти, то я хотя бы должна это делать с мнимой уверенностью в том, что знаю, зачем я его выбрала.
— Я это понимаю. Попробуй его убедить в этом, — я имел в виду отца, и Элла без лишних слов понимала, о чем была речь.
— Просто делай, о чем он тебя просит. Напиши ты ему чёртову историю или сценарий, и он успокоится.
— Легче сказать, когда у тебя получается это делать. Я не могу и два слова вместе сложить, когда сажусь, чтобы что-то написать. Мания отца перед этим бесполезным занятием сводит меня с ума. Если он любит писать чёртовы пьесы, почему должны и мы?
— Я могу одолжить тебе кое-что из своего неудавшегося. Я ведь не всё давала ему читать.
— Нет, спасибо, не стоит.
Наш разговор был прерван телефонным звонком. Я был премного удивлен, что мне мог кто-то звонить. Опасался того, что это мог быть Найджел. Однажды мне пришлось общаться с ним по Фейстайму, и это занятие затянулось на долгие три часа, за которые парень успел показать мне свой новый дом, поделиться впечатлениями от нового места, познакомить со своей матерью, что оказалось странным для обоих из нас. Он стал ещё и спрашивать меня о Дженне, и я пожалел, что рассказал ему о своем странном приключение, завершившемся неожиданностью в виде поцелуя и продолжившегося в невинные сообщения, что стали причиной того, что я стал реже заходить на свой профиль в Фейсбуке.
К моему счастью это был не Найджел. Номер был скрыт, и мне было сложно даже предположить, кто это мог быть.
