Я сел на лавке, согнувшись чуть ли не пополам от холода, что становился лишь крепче. Не знаю, сколько прошло времени, когда мама нашла меня. Я едва успел что-то понять, когда она подбежала ко мне и стала осыпать поцелуями, привлекая внимание, которого я так тщательно избегал. Казалось, будто я потерялся на долгие месяцы, а не на несколько часов. И всё же я нуждался в этом времени, которое меня остудило. Я принял неизбежность своего положения, хоть и на душе от этого легче не стало.
— Проголодался? — спросила она, потрепав мои волосы. Её глаза будто блестели от слез. Я почти был уверен, что она была вне себя от страха за меня. Один лишь отец мог отгородить её от того, чтобы вызывать загон полиции на мои поиски, хоть в то же время ему должно было немало достаться, если он рассказал ей всю правду. — У меня в телефоне записан номер Джозефины, если тебе это так необходимо. Уверена, она не будет держать на тебя зла.
И внутри меня, будто что-то оборвалось. Я полдня терзал себя за неспособность быть человеком, который, нарушив обещание, должен был хотя бы объясниться, как решение проблемы было таким простым. Я чувствовал себя идиотом. Счастливым идиотом.
— Только сперва ты поешь.
Мне не терпелось позвонить Джо, и в то же время я опасался одного тона её голоса, который тот час же подал бы знак, что подобного от меня она и ожидала. Я боялся, что сюжет отца развернется наяву. Она будет разочарована, но ни сколько не удивлена.
Мама же тем временем рассказала мне о прогулке с Дженной. Она пыталась сохранять веселый тон, хоть рассказ её был скуден, как и прогулка, судя по моим соображениям. Мама не восхищалась Дженной, чего не мог делать и я. Всего на миг меня посетило прозрение. Девушка показалась мне особенной, не такой, как все, но это прошло с последующим осознанием того, что она оставалась совершенно не тем, в чем я нуждался, а потому этот краткий миг не смог что-либо изменить.
Я набивал рот едой, как сумасшедший. Маму это смешило. Она немного расслабилась, когда я заметно приободрился известию, что всё же смогу связаться с Джо, что я незамедлительно сделал, как только переступил порог закусочной, где мы надолго не задержались.
Её голос звучал сонно, хотя было не позднее восьми. Казалось, будто этот звонок её разбудил, и всё же меня заставило улыбнуться, когда первым делом Джо спросила, всё ли было в порядке со мной, стоило ей понять, кто звонил. Услышав мой голос, девушка ругнулась. Я попытался, как можно доходчивее объяснить, что моей вины не было в том, что я пропускал визит в дом престарелых. К счастью, Джо обрадовала меня новостью о том, что у Рика тоже не получалось. Её голос звучал обыденно, девушка заверила меня в том, что всё было в порядке.
Всю дорогу обратно, что мы с мамой шли пешком, я говорил с Джо. Мы обсуждали самые неважные вещи. Она рассказывала мне о всяком, вроде последних школьных сплетен или ссоры с Хейли из-за очередной ерунды, о своих маленьких приключениях с Тильдой и последнем походе с матерью в магазин. Её объяснения большой нелюбви к моркови можно было легко превратить в научный доклад, списав с незатейливого рассказа слово в слово. Меня же навряд ли можно было назвать хорошим собеседником. Я скудно описал свою прогулку городом, словно для меня она была повторяющейся изо дня в день. Не был в большом предвкушение завтрашнего дня, хотя на самом деле мне было интересно. И совсем не выдавал того, как сильно хотел, чтобы Джо была в этот момент рядом. Я нарочно не рассказал ей о Дженне, будто секретом оставалось то, что мы встречались. Не упомянул ссоры с отцом, возникшей отчасти по её вине. Не стал выдавать радости по поводу того, что Рик временно вышел из игры.
Я не хотел прощаться с Джо, но пришлось, когда мы подошли к гостинице. Она и сама громко зевнула, заявив о том, что утром нужно рано вставать. Вернулся в комнату я гораздо больше оживленный, хоть и премного уставший. Отец спал или притворялся, будто делал это, мне было плевать. У меня совершенно не было сил, чтобы переодеться, а потому устало упав на кровать, я сразу заснул.
***
Первая половина важного дня прошла в суете. Позавтракав в отельном ресторане, мы собрались к прогулке. За завтраком мама пыталась избегать отца. Не смотрела в его сторону, не говорила с ним и всячески игнорировала. Он в свою очередь принял самый жалостливый вид, будто это должно было её хоть немного смягчить. Когда я начал с ним разговор, только бы разрядить обстановку и прежде всего дать матери понять, что всё было в порядке, папа отвечал вяло, упорно не замечая моих попыток примириться хотя бы ненадолго ради мамы и Эллы.
Когда после этого мы собрались выбраться на семейную прогулку (конечно же, Дженна была неотъемлемой частью семьи), мама отказалась, сославшись на головную боль, а отцу было достаточно не хотеть идти. Вот так мы с Дженной остались наедине.
