Я чувствовал себя неловко в его компании, но всё же лучше, чем одному. Мне будто надоело слоняться по миру в одиночку. Наверное, я слишком привык к компании Джо, чтобы вернуться к истокам отстраненности, что теперь была невыносимой. Напрочь забыл, каково это было идти гулять в одиночестве, проводить вечера без ожидания чьего-то сообщения и быть совершенно безразличным к тому, ранил ли я кого или нет, потому что ранить не было кого. И это вроде как нравилось мне, но в то же время пугало, как сильно я стал зависим от людей.
Мы много не болтали с Риком. Он совсем не был похож на Найджела или Джонни, которые позволяли мне быть вольным слушателем их россказней, хоть с последним и я мог позволить себе говорить, ощущая себя полноценным участником разговора. Невзирая на то, что Рик был геем, он продолжал оставаться Риком, грубым, неотесанным парнем, чьи интересы заканчивались на уличных драках и футболе.
Как оказалось, парень совершенно не умел кататься на коньках, что премного меня позабавило. Я получал ещё то удовольствие, наблюдая за его жалкими попытками не упасть, что получалось совсем скверно. Ещё больше я зашелся хохотом, когда какой-то мужчина предложил Рику свою помощь, отчего тот грубо отказался. Парень позвал на помощь меня, и хоть сперва я наслаждался его беспомощностью, но затем сдался, подставив Рику своё плечо.
— Это ужасно. Не удивительно, что Джо бросила фигурное катание, — пропыхтел Рик, меняя «проклятые» коньки на обувь.
— Что?.. — я хотел расспросить у него об этом подробнее, но телефон разрывался от входящего звонка, норовя выпрыгнуть из кармана. Это была Джо. Я заметил, что от девушки было несколько пропущенных звонков.
Я принял вызов с плохим предчувствием, что что-то было не в порядке. Оказалось, что всё было ещё хуже, чем я мог предполагать.
— Фредерик, ты оставил телефон в заднице? Какого чёрта ты не брал трубку? — голос девушки оказался таким громким, что мне пришлось отстранить телефон от уха. Было непривычно слышать, как она кричала, но голос принадлежал ей, а потому ошибки быть не могло.
— Что случилось?
— Джонни пытался покончить жизнь с самоубийством. Ты должен срочно приехать в больницу!
Он обо всем узнал. Лив вынуждена была признаться мужу в измене во время того, как объявляла ему о беременности, к которой тот не мог быть причастным в силу физического недостатка. Джонни отреагировал на это плохо, куда хуже, чем того кто-то мог ожидать. И я почувствовал груз собственной вины за то, что знал о романе Лив и Райана достаточно долгое время, чтобы рассказать обо всем Джонни и быть рядом с ним, обороняя от того, что всё же произошло. Кто ведь мог предположить, что он любил жену так сильно? Джонни был наивным парнем и достаточно ранимым, но я и предположить не мог, что эта любовь граничила с безумием, толкнувшим его на столь необдуманный поступок.
Я не был уверен, смог бы совершить подобное, если бы Джо отвергла мои чувства, хоть это и обещало быть слишком болезненным. Чувства превозмогали меня, и я всё чаще ловил себя на мысли о том, что совершенно не помнил жизни, каковой она была до неё. Казалось, я был влюблен в девушку ещё с самого начала времен, так долго длилось это безобразие, что мы продолжали, то отталкивая друг друга, то наслаждаясь временем, проведенным вместе. Она делала порой жизнь невозможной, но я навряд ли осмелился бы оборвать её, даже если бы намеревался сделать это ей назло. Это положило бы край моим страданиям, но даже самые темные дни обладали красотой, наполненной смыслом, который смерть бессовестно забирала, оставляя тело остывать после напрасно прожитых дней.
Жизнь без Джо обещала быть не самым прекрасным местом, в котором я не находил вдохновения до поворотного момента знакомства с ней. И всё же рассматривая обесцветившиеся стены больницы, я много думал о том, что ни за что не умер бы, рискуя потерять хотя бы остывавшие угли воспоминаний о девушке, которая безжалостно отвергла меня в пользу кого-то другого, кто, безусловно, любил бы её в разы меньше. Подобный сценарий развития событий не отличался особым оптимизмом, как и способ моего мышления, всегда омраченный сомнениями и страхом, но я не мог думать о другом после нашего неудавшегося примирения. Я причинил Джо боль, что отрикошетила, задев меня сильнее, чем должно было.
Когда я прибежал в больницу, Джо встретила меня внизу у входа. Заплаканная она бросилась мне на шею, тем самым остепенив. Моё дыхание было тяжелым, я жадно глотал воздух, которого не хватало потому, как я бежал, сломя ноги. Её теплое дыхание касалось моей шеи, обволакивая тело покоем, которому теперь не было места внутри меня.
— С ним уже всё в порядке, — произнесла Джо, едва отстранившись от меня. — К нему сейчас не пускают, поэтому нет смысла… — её голос отвал хрипотцой. Я грубо вытер слезы, катившееся по щекам девушки, что заставило её мягко улыбнуться. Кажется, наша размолвка окончательно осталась позади.
