Я не знал было ли правильным, что-либо отвечать. Я оцепенел от услышанного, воображая какая сила воли потребовалась девушке, чтобы справиться со своим первым поражением. Бесконечные дни, проведенные в больнице, сделали своё дело. Постоянные уколы и гипсы в течении следующего полугода. Шрам на ноге неизменно напоминал о случившемся и до того самого дня, когда мы сидели в дурацком пабе, и я бессовестно вынуждал Джо делиться со мной неприятными воспоминаниями. И мне хотелось провести нежно пальцами по выпуклости этого шрама, убеждая девушку в том, что и этот недостаток я находил в ней прекрасным, ведь наличие его свидетельствовало о её невероятной выдержке и силе, которых недоставало всё время мне. Но этот жест был бы слишком интимным. Джо не позволила бы мне дотронуться до неё там, позволяя переступать границы дозволенного.
— Мне неприятно вспоминать об этом лишний раз, чего я не хотела делать и теперь, — девушка тихо засмеялась, когда я не смог себя заставить сделать то же. — И мне всё ещё стыдно за то, что я могла подумать о том, что могу прыгнуть выше собственной головы. Я была так глупа и упряма, ослеплена желанием быть первой.
— В этом нет ничего постыдного, — я стегнул плечами. — При таком раскладе дел мне должно было быть стыдно за то, что я слишком пассивен, чтобы стремиться к чему-либо. Я, может, и хотел бы быть таким, но не могу.
— Для этого у тебя есть я, — Джо засмеялась ещё громче, заставив засмеяться и меня. Это было правдой. Только бы она сама никогда больше в этом не сомневалась. — Если только ты не устал от меня, — иронично произнесла девушка, не утаивая в этом былой обиды. И это сумело уколоть меня, почувствовать неловкость, скользнувшую между нами в столь важный момент проявления доверия.
— Мне всё ещё жаль из-за этого…
— Я знаю. И верю тебе, — Джо протянула мизинец для клятвы. Последний раз я делал это ещё с Нэнси, все ссоры с которой (начаты зачастую самой девочкой) заканчивались примирительной клятвой в том, что наша дружба была неразрушимой и вечной. Теперь мне сложно было представить, смогли бы мы продлить наши отношения до сего дня, не случись то, что случилось. Был бы я влюблен в Джо или сходил с ума от Нэнси, не замечая никого вокруг? — И мне жаль, что мы помирились при таких обстоятельствах, — сказала девушка, когда наши сжатые мизинцы наконец-то разомкнулись.
— Мы смогли бы сделать это, даже если бы ничего плохого не произошло.
— Ты так уверен в том, что я прощу тебя, чтобы ты не сделал?
Хотелось ответить: «Да, потому что так ты делаешь постоянно, хотя я всё ещё недоумеваю почему», но не стал дразнить Джо ещё больше, потому что это был бы явный перебор. Я просто нагло улыбнулся, заставив и её засмеяться. И стена упала. Я едва ли не физически ощутил это. Душа стиха воспела, испытывая облегчение, что не было полноценным из-за отягощающего чувства вины из-за Джонни. И всё же Джо снова была на моей стороне. Мы снова были прежними.
— День выдался тяжелым. Тебе нужно поспать, — тон Джо снова принял командный тон, хранящий в себе в то же время заботу. Я проводил девушку к дому едва только начало темнеть. Час ещё был слишком ранний, но мы оба были измучены этим днем.
— Да, не помешало бы, — я опустил голову вниз, одолевая внутри себя нежелание отпускать Джо. Мне не хватало её, как и всякий раз, когда мы были в ссоре. И этот раз не был исключением. Наверное, теперь я нуждался в ней в разы больше, как в человеке, который понимал, почему этот день был тяжелым. Я не намеревался рассказывать родителям о Джонни, посвящать их подробности того, почему мне было не всё равно, или объяснять, почему меня снедало чувство вины. — То, что ты рассказала, важно для меня, — я придержал Джо за руку, схватив ту налету, когда девушка намеревалась оставить меня.
— Это всего лишь часть моей истории, которую я не могу вычеркнуть, как бы сильно не хотела, — она скромно улыбнулась, пожав плечами в ответ. — В этом нет ничего важного.
— Ты ошибаешься. Это более, чем важно.
— Что же, расскажи мне тогда кое-что, что будет важно для меня, — её вопрос имел шутливый характер, но я не смог засмеяться, выдавив из себя лишь неуверенную улыбку. Первым пришло на ум разоблачение нашей с Нэнси дружбы, и это, наверное, было тем самым, в чем я не мог признаться Джо. Прошлое обжигало память. Я пытался забыть его (почти удачно, пока кто-то не напоминал о нем нарочно), но возвращался к этой истории раз за разом. Джо была права. Я не мог вычеркнуть Нэнси из своей истории, вообразив будто её там и не было, но мне хотелось этого так же сильно, как узнать о любви Джо ко мне. — Ты скучный, — девушка безобидно оттолкнула меня от себя, а затем засмеялась. Меня всё ещё удивляло, как эта правда не была ею ещё обнаружена.
Мы попрощались. Я медленно побрел домой. Хотелось курить и драться, но улица была пустой, как и карманы. Я не мог сделать даже этого. И с этим жалким осознанием я пролез в свою комнату через окно и уснул.
