Оказавшись у порога своего дома, что в эту ночь придержал двери открытыми специально для меня, я всё же не спешил в него заходить. Мне нужно было немного охладить пыл противоречий, что я продолжал испытывать по дороге обратно. Я расположился на той самой лавке, что была чаще всего приговором непослушания, и пропускал через легкие холодно влажный ночной воздух, из-за которого внутренности замерзали, а вот душа продолжала пребывать в мятеже.
Нашел в джинсовке пачку сигарет. Курил я крайне редко при особо остром желании, что теперь пронизывало насквозь, поэтому всегда держал при себе в каждой куртке, джинсах или рюкзаке по упаковке. За год осталось три сигареты. После этой ночи ни одной. Я жадно глотал дым, будто тот был недостающим легким кислородом. Отравляя организм, я чувствовал себя живее, чем когда-либо.
Питаясь холодом и горьким дымом сигарет, я и не заметил, как уснул на той самой неудобной лавке. Не снилось мне ничего, или, по крайней мере, ничего из того, что я должен был запомнить. Окутан прохладой летней ночи, я спал, как убитый, забыв о событиях предыдущего дня.
Когда я проснулся, солнце уже встало. Сложно было угадать, сколько было времени, потому что я не слышал, как отец выходил на крыльцо хрустеть своими костями, но в то же время газеты, за которой он выходил и в самый сильный дождь, и ветер, и снег, на газоне не было. Солнце светило достаточно ярко, разлепляя сонные глаза с большим усилием. И без прогноза погоды было очевидно, что будет теплее, чем днем ранее. Холод был мне больше по душе.
Поднявшись с места, я отряхнул с куртки пепел сигарет, что скурил гораздо больше, чем обычно. Чувствовал в легких застрявший ядовитый табачный дым, что и не думал покидать их, ослабляя своё губительное действие. Собрал с земли окурки и спрятал в карман, чтобы выбросить при первом удобном случае подальше от бдительного внимания отца, у которого не было этой вредной привычки. Он промышлял тем, что давил мне на мозг, скорее всего, не замечая того, что делал это всё чаще не по обходимости, а из привычки, что медленно убивала и меня самого.
— Фред! Не спиться? — я был застигнут врасплох Джонни, что удобно наклонился над забором, разделявший наши дома. Очки съехали к носу, добродушная улыбка украшала лицо. — Всё в порядке? — с большим беспокойством спросил он, когда я обратил на него свой затуманенный взор.
— Да. Всё отлично, — я горько усмехнулся. Как же далек я был от этого чёртового состояния.
— Я собрался на рыбалку. Не хочешь составить мне компанию? — продолжал мужчина, наивно полагаясь на мою дружелюбность, так неприсущу моему вздорному характеру. Я собрался вежливо ему отказать, чтобы затем вернуться домой, перекусить, а затем лечь в постель, чтобы ещё немного поспать, но мимо вдруг проехал мальчуган, разбрасывающий газеты, одна из которых оказалась в следующую же секунду на нашем крыльце. Я быстро прикинул, что где-то вскоре отец должен был совершить утренние процедуры, в ходе которых немедленно начал бы допрос о том, как я провел время с Дженной, о чем я не хотел говорить, даже с учетом утаивания некоторых подробностей окончания вечера. Поэтому я согласился пойти на чёртову рыбалку.
Мы с отцом никогда не ходили ни на рыбалку, ни на охоту, и меня это, откровенно говоря, не сильно расстраивало. Чем меньше времени мы проводили вместе, тем было лучше. Когда я был младше, то несколько иначе относился к его нравоучениям. Даже если мужчина что-то и запрещал, то в следующее же мгновенье мама разрывала его запрет, разрешая тайно делать то, что я намеревался делать.
Несколько раз в год он брал меня и Эллу и вез в Лондон, в частности в театр. Это были действительно незабываемые деньки, как для меня, так и для сестры. Мы оставались с ним наедине на три дня, и отец неплохо справлялся с нами без маминой помощи, и мы сами даже не успевали по ней соскучиться (наверное, ещё и потому что на это не было времени). Мы ели много пиццы, гуляли в зоопарке, фотографировались на фоне знаменательных мест. И всё это прекратилось однажды, когда Элла отказалась ехать из-за дня рождения Хейли, который девушка отпраздновала гораздо позже знаменательной даты из-за продолжительной болезни. Мы поехали вдвоем. Всё уже не было так, как раньше.
— Плохая выдалась ночка, не так ли? — спросил Джонни, когда мы встретились снова на дороге и принялись идти к озеру, где в это время вряд ли было много отдыхающих. Летом это место было самым популярным не только для молодежи, но и для людей постарше, что в воде находили спасение от палящего солнца. Многие приходили сюда и зимой, когда вода замерзала, превращаясь в каток, принимая всех любителей покататься, среди которых никогда не было меня. Без риска провалиться под воду местные не теснились, находя способ договариваться поочередно заходить на лёд. Чаще всего этим вопросом занималась моя мать.
— С чего Вы взяли?
