— Во-первых, давай без этих формальностей. Говори «ты» и не стесняй меня. Во-вторых, выглядишь неважно, — Джонни споткнулся о камень, что заставило его тихо выругаться под нос. К сожалению, это не сбило его с мысли. — Дело в девушке?
— Почему дело обязательно должно быть в девушке?
— Потому что все остальные проблемы можно решить, — мужчина усмехнулся, похлопав меня по плечу. — И не говори, что я не прав, — поэтому я и промолчал. Конечно, чёртов Джонни уже успел прожить хоть немного больше меня, а потому по убеждению моего отца должен был знать, о чем говорил. Я же оставался шестнадцатилетним глупцом, слепо убежденным в собственной правоте, что должна была обернуться в будущем против меня самого. Может, отец и был прав, если бы я только мог воспринимать его без тени раздражения, вызванного поучительным тоном. — Можешь не рассказывать, если нет охоты.
— У меня был первый секс, — признался я, невесть почему. Джонни не знал всех обстоятельств, а потому рассказать ему оказалось проще всего, зная, что он точно не мог меня осудить.
— Когда это случилось со мной, я был гораздо веселее тебя, парень, — он снова чертыхнулся, но в этот раз не промолвил и слова, наверное, чтобы не развеять доверительности между нами, что была подобна тонкой протянувшейся паутине, в которой на самом деле я был лишь запутавшейся бабочкой, которой предстояло быть съеденной чудовищным сомнением.
— Я не уверен, что влюблен в девушку, с которой занимался этим. Она милая, но…
— Ты влюблен в другую? — осторожно предположил он. До озера оставалось идти всего ничего, но я начал подумывать о том, чтобы вернуться, чувствуя, как меня начинало выворачивать изнутри от собственной нерешительности в признании истинного ответа на этот вопрос.
— Нет, — соврал я, подавив мысли о Джо, что всплыли на поверхность сознания. Хотя и ложью нельзя было назвать мой ответ, потому что я не был уверен до конца, что любил Джо. Просто она нравилась мне сильнее, чем кто-либо из людей, с которыми я был знаком. — Я просто не чувствую себя правильно рядом с ней. Всё это неправильно.
Замок замкнутости был сломан. Я открывал душу перед незнакомцем, но не впускал его внутрь. Произнести это вслух, и быть при этом услышанным было приятно, хоть и самой проблемы это решало. Я не боялся Джонни, как мог бы опасаться отца, матери, Эллы или даже Найджела расскажи я им о потайных чувствах внутри, что родились из пепла пустой души, не желающий ничего более, чем не быть затронутой хоть одним из большого спектра чувств.
— Не хочу звучать, как человек, что хоть немного смыслит в жизни, но позволь дать тебе совет, — мы оба остановились, когда наконец-то добрались до озера, поверхность которого блестела под бликами теплого солнца, бросающего лучи беспечно в воду. — Пока всё не зашло слишком далеко, тебе стоит выйти из игры, парень. Это может разбить ей сердце, но это будет не так больно, если она…
— Она призналась мне в любви, — на выдохе произнес я. Признание Дженны было подобно проклятию, которое у меня не было ни сил, ни малейших возможностей разрушить. Всё уже зашло слишком далеко. Я позволил ей думать, будто она мне небезразлична лишь потому, что струсил признаться в обратном. Я был чёртовым трусом, и это была единственная правда, которую я принимал.
— В любом случае тянуть с этим я бы не стал, — Джонни пытался придать мне немного энтузиазма, что получалось весьма скверно. Я не стал принимать его слова, хоть и был благодарен за соучастие в решение моих проблем, что хоть и не отличались большой важностью, но всё равно тревожили меня, как ничто другое. Джонни был парнем из другого теста, более мягкого и податливого, а не ломкого и рассыпчатого, как я. Я должен был найти другой способ порвать с Дженной, пока мой страх не обернулся против меня.
— Ты оказывался в подобных ситуациях?
— Шутишь? Я едва добился расположения Лив. Как же много усилий я для этого приложил, — мужчина шумно рассмеялся. Мы снова двинулись с места.
Я стоял, сложа руки, пока Джонни готовился к предстоящей рыбалке. Вспомнил почему-то, как в детстве ловил вместе с Нэнси рыбу на самодельные удочки из дряхлых веток. Странно, но от этого стало легче. Мужчина угостил меня сэндвичами, приготовленными, скорее всего, им самим наскоро и небрежно. На полный желудок и думалось лучше. А во время всего этого Джонни с прежней веселостью рассказывал о том, как тяжело досталась ему победа над сердцем Лив. Я не хотел расстраивать его, что, похоже, большим успехом это не обернулась, судя по её поведению, поэтому просто молчал, рассеяно слушая этого счастливого человека.
