Питер, чувствуя её всем существом, уже с трудом контролировал дрожь и собственное тело. Целовал губы, лицо, шею, ключицы без разбора, лишь краем сознания отметив, что она каким-то образом смогла стащить с него бельё. Девушка под ним едва дышала, выгибаясь навстречу всем телом, стискивая ногами талию и поясницу, вжимая его в себя.
- Ава…
- Смелее, - прошептала она, глядя на него из-под полуоткрытых век.
Он знал, что она всё слышала, всё понимала. Что у него всё в первый раз. Что он боится всё испортить и стесняется. Боится показаться неуклюжим и неумелым в её глазах.
Она обняла его за шею, целуя глубоко, влажно, так возбуждающе, что Питер против воли застонал-зарычал и, неловко сдвинувшись, направил себя рукой. Девушка в момент его входа укусила за губу, пустив капельку крови и тут же зализав её.
И эта боль сделала бешеное удовольствие, стучавшее в висках, ещё острее. Паркер сам понимал, что находился на грани, что ему нужно совсем немного. И потому старался отвлечь себя, замедлить.
Но как отвлечься, когда вот она, раскрытая перед ним, принадлежащая ему?! Такая красивая, невозможная… И вся для него!
Горячая, влажная, затягивающая вглубь с каждым новым движением… Выпивающая душу этими своими колдовскими зелеными глазами…
Эта мысль – последняя осознанная, прежде чем он просто слетел с катушек, двигаясь в ней всё быстрее и жёстче, заставляя девушку под собой стонать и выгибаться.
Конец приблизился стремительно и мощно, вырвав из парня почти крик. Он машинально выставил руки, чтобы не упасть на Аву, чувствуя, как его колотит оргазм.
Но не успел Питер выдохнуть, восстанавливая ритм сердца, как уже оказался на спине. А рыжая нависала над ним, всё ещё не выпуская его из себя.
Она удобнее устроилась на его бедрах и, лишь формально опираясь кончиками пальцев на его грудь, медленно приподнялась и опустилась, принимая его так глубоко в себя, что парень задохнулся повторно. Тесно, влажно, горячо… Идеально.
Маклауд постепенно наращивала темп, и Питер инстинктивно держал её за бёдра, направляя и насаживая ещё сильнее. Она вскрикивала и выстанывала его имя, возможно, это было где-то развязно, где-то грязно, но Паркеру нравилось. Нравилось думать, что это он приводит её в такой экстаз.
Нравилось, что именно от него она ловит удовольствие, от которого её трясёт и вышибает дыхание.
Её финал был сильным и беззвучным. Девушка задохнулась на мгновение, сжала его внутри так, что шатен инстинктивно двинул бедрами вверх, усиливая женское удовольствие. Голова запрокинулась, рыжие волосы упали на высокую грудь с темными сосками, ногти вцепились в его пресс, царапая едва ли не до крови.
- Боже, как хорошо… - выдохнула Аврора, опадая на него сверху.
Паркер пока что был не в состоянии говорить. Слишком много мыслей и ощущений, которые роились в его голове, как стая пчел. Рыжая тихонько засмеялась, целуя его в шею, и скатилась на кровать, чтобы почти мгновенно встать…
Что?! После такого просто встать и уйти?! Ну не может же она…
- Не паникуй, Чувачок, я всего лишь в ванну, - хитро подмигнув, сообщила Ава, чем заставила Питера облегченно откинуться на подушку.
Он полежал какое-то время, а потом тоже поднялся.
В конце концов, где это видано, чтобы первый секс был единственным за ночь?..
Комментарий к Глава семь.
Диги-дон, товарищи)
Как моральное извинение за долгое отсутствие - большая и, надеюсь, горячая глава))
Мыслишки были недостаточно порнушескими, поэтому рейтинг оставляю Р (ар-р-р)))
Всем хороших снов, кек) И, конечно, нашей горячей британской булочки))
========== Глава восемь. ==========
Их было пятеро – основных врачей, которые приходили каждый день и снимали показания приборов. При ней же удивлялись, как это она ещё жива, и высчитывали, насколько можно повысить силу тока, который пропускали через её мозг.
Им не было дела до её слез и криков. Они просто «служили науке, а она порой требует жертв, что ж делать…»
Действительно.
Но был ещё один. Ещё один человек, который отдавал приказы о повышении тока, о частоте импульсов и с которым консультировались эти пятеро.
И когда она его засекла, врачи заключили, что эксперимент увенчался успехом.
Этот шестой отличался от других. У них не было личной заинтересованности. У этого – была. Он наслаждался. Её криками, её слезами. Тем, как от живого человека идёт дым. Как кровь течет из глаз и ушей. Как она бредит.
Ему нравилось это. Он смотрел через непрозрачное стекло, не пропускающее звуков, но она почти слышала его смех.
В нем было что-то очень знакомое. Что-то, что однажды она уже встречала. Но постоянная боль мешала сосредоточиться и вспомнить.
Он подошёл к ней только раз, в самом конце. Стоял прямо под лампой, которая полностью засветила его лицо. Он не боялся, что она его запомнит, потому что потом ей всё равно внушат забыть.
