- Вам нужно было уже давно уехать, - брюнет прошел мимо матери и встал боком напротив отца. – За ней присмотрит Куренай-сан, пока я буду занят, - Шикаку кивнул, даже не подняв взгляд на сына
- В каком смысле занят? – удивилась поведению сына Ёшино: то он защищает свою девушку, то бросает в самый ответственный момент. – И вообще, у неё есть брат, вот пусть он за ней и присматривает
- Он будет занят, - брюнет засунул руки в карманы штанов и неспешной походкой пошел к лифту
- И как это понимать? – женщина уставилась в спину уходящему сыну. – Шикаку, а ты почему молчишь? Наш сын явно во что-то ввязался, а ты лишь созерцаешь, - Ёшино осуждающе посмотрела на мужа и, не увидев поддержки, прикрикнула. – Хочешь, чтобы твой сын сел за решетку?! Чтобы опорочил свое имя?! Не наигрался ещё в снисходительность?!
- Ёшино, - Шикаку поднял тяжелый взгляд на жену, - если ничего не знаешь, просто молчи
Женщина подавилась воздухом, но замолчала. На сердце стало тревожно, а душа скрутилась в клубок шипящих змей, гложущих её изнутри. Она всегда считала себя осведомленной и владеющей ситуацией, но сейчас, по взгляду мужа, поняла, что ей просто позволяли так себя чувствовать, и на самом деле она совершенно ничего не знает ни о своем муже, ни о сыне. Что ж, похоже, она была скверной женой и плохой матерью, может, хоть бабушка из неё получится лучшая.
Шикамару вышел из больницы и без промедлений сел в ожидающую его возле входа машину. Покосившись на отсвечивающие светло-зеленым часы на панели, Нара недовольно хмыкнул – времени у них действительно в обрез
- Уверен? – сухо поинтересовался водитель, не спеша заводить мотор, будто давая брюнету шанс отступить. – Тебе не обязательно в это ввязываться
- Я уже ввязался, - Шикамару прикрыл глаза и откинулся на спинку сидения, - ещё тогда, 2 года назад, когда поверил и согласился помочь
- Тогда едем. Нас уже ждут, - мотор тихонько буркнул, и машина тронулась с места, с легкостью рассекая темноту пустынных улиц и оставляя после себя чуть видимый след впервые узнавших дорогу шин.
* Три часа ночи – время обратное трем часам дня, когда умер Христос, пик разгула демонических сил
========== Глава 27. ==========
Акасуна ворвался в свою квартиру и сразу же метнулся в комнату. Времени было мало, он это чувствовал, и поэтому ещё больше торопился, выгребая из шкафа одежду, вскрывая тайник за двойной стенкой и выбирающе проводя ладонью по своему профессиональному набору. Он уже четыре года не пользовался своими «крошками» по назначению, но его беретты Storm были в отличном состоянии, слегка поблескивая темным металлом, привычно ложась в ладонь идеальной рукоятью и ещё сохраняя запах недавней чистки.
Сасори скорее уловил, нежели увидел движение позади себя, моментально оборачиваясь, щелкая предохранителем и направляя точеное дуло в голову нарушителя
- Сасори… - сдавленно прохрипел Хьюго, пытаясь в темноте комнаты, освещенной лишь подсветкой тайника, обозначить свое присутствие
- Блядь, Нейджи, какого хуя? – прошипел красноволосый, опуская руку. – Я же велел тебе сидеть дома
- Сидеть дома? – шатен сделал шаг вперед и теперь его до того нахмуренное лицо, освещенное мягким светом, приобрело злобный вид. – Я, по-твоему, совсем глупый, что ли? Думаешь, я не догадывался, что ты что-то скрываешь? Думаешь, повелся на болтовню репортеров о якобы потери сознания Узумаки Наруто? Я – Хьюго! Я вырос во вранье и интригах, и я прекрасно осведомлен обо всех способах замыливания глаз!
- Рад за тебя, - буркнул Сасори, поворачиваясь к шкафу и выгребая из тайника весь запас обойм и патронов, распределяя их по карманам
- Объясни, что произошло? – потребовал Нейджи
- Наруто подстрелили, - буднично сообщил Акасуна, выравниваясь и прислушиваясь, - но целились в Саске
- Что? – Хьюго подскочил к красноволосому и дернул его за руку, заставляя обратить на себя внимание. – Сасори, что происходит? Почему в Саске стреляли? Как Наруто?
- Ты слишком назойлив, - Сасори ловко вывернулся из захвата и обернулся к окну. – Ты мне сейчас только мешаешь. Уходи
- Мешаю? – Нейджи сжался, его губы подрагивали, пальцы гневно теребили край куртки, а глаза сверкнули яростными молниями негодования и решительности. И он не сдержался, повысил голос, переходя на крик, устав держать все внутри себя. – Да я с самого начала знал, что мешаю тебе! Ты же относился ко мне, как к пустому месту! Всегда сам в себе, сам по себе и сам себе на уме! Но если я тебе мешаю, какого хера ты согласился на эти отношения?! Если тебе так хорошо одному, почему ты, уходя, все равно возвращался ко мне?! И только не говори, что мне нужно уйти потому, что я недостоин такой лживой сволочи, как ты!
- Нейджи, - Акасуна обернулся, невидящим взглядом посмотрев на шатена, - что ты слышишь?
- Слышу? – Хьюго поперхнулся негодованием. – Да ни хера я, блядь, не слышу! Ни хера! Тишина здесь, мать её!
- Вот именно, - отрешенно согласился красноволосый. – Зачастую тишина – это преддверие беды. Прости…
