— Это исключено, — самодовольно вставляет Энтони. Он тоже опирается об машину одним плечом и смотрит на меня исподлобья. На нем потертые джинсы, заправленные в солдатские сапоги. Ширину его плеч не скрывает толстый пуховик. — Расслабься, Авери. Она не нужна ему. Машина дохляк, если честно. Но мы поставим ее на ноги.
Он снова назвал мое имя со странным произношением и мне это нравится. Не только потому, что это говорит он. Хотя кого я обманываю?
Меня не особо волнует, каким образом они достали машину и как ее сюда притащили. Судя по всему, они встали рано утром. И пока я нежилась в своей постели, мой брат и парень, который мне нравится, волокли для меня машину через весь город. Я должна быть благодарной, ведь так?
Будет весело рассказать друзьям, что мне купили машину за пакет травки.
— Главное, чтобы не узнал папа. — Я не могу удержаться от улыбки, которая рвется наружу. — Что мы ему скажем?
Ноэль пожимает плечами.
— Скажу, что потратил свою заначку с летней работы. Это пустяки.
— Ох, как я люблю тебя. — Я кидаюсь на брата и слюнявлю ему щеку.
Он смеется и отпихивает меня от себя.
— Ну хватит, хватит, Эйв. Поцелуй лучше Энтони. Все же идея полностью принадлежит ему.
Надеюсь, он шутит. Про поцелуй. Но Ноэль вскидывает одну бровь, ожидая моей реакции.
Только не это. Все же я подхожу к Энтони, который улыбается во все тридцать два зуба. Внезапно во мне просыпается привычная дерзость.
— Думаю, сначала я должна посмотреть, поставишь ли ты на ноги эту крошку. — Я кладу руку на капот машины, легонько его постукивая.
Ноэль прыскает позади нас. Широкая улыбка на лице Энтони становится какой-то самодовольной и нагловатой: один уголок его рта дергается вверх. Он сверкает зелеными глазами.
— Ты сама напросилась, — произносит он.
Весь день мы втроем торчим в гараже. Утром я написала Роуз, что на сегодня наши планы отменяются. Она завалила меня вопросами, пока я не сдалась и не рассказала ей все по телефону.
Сначала мы почистили машину от грязи и навоза, затем Энтони оценил общую картину. Он составил список всего, что нам потребуется. В отличие от Ноэля, я не подрабатывала нигде, и собственных денег у меня нет. Но я надеюсь на папу, который обещал помочь. К тому же Энтони уже упоминал о свалке. Поэтому мы отправляемся туда.
Я промерзаю до костей, пока Ноэль и Энтони перебирают гору железа на окраине Досон-Крик. Удается найти даже больше, на что мы рассчитывали.
Хелен готовит нам закуски и даже как-то непривычно весела. Причиной этого является мой папа. Возможно, она предвкушает, как будет жаловаться ему на нас.
Схватившись за дверь, я едва не расплескиваю горячий кофе из бумажных стаканов. Днем солнце расплавило снег, и к вечеру он снова застыл, превратившись в корку льда.
В гараже уже достаточно нагрелось, но Ноэль не желал выключать обогреватель. Здесь пахнет моторным маслом, бензином и мужским потом. В док-станции стоит айпод Ноэля и из него разносится песня «Cry» группы The Used.
Они так заняты работой, что не замечают моего появления. Ноэль с голым торсом стоит над раскрытым капотом.
Заметив меня, брат посылает мне дерзкую улыбочку. Я передаю ему кофе. Десять минут назад он настоятельно потребовал кофе из «Тим Хортонс», не желая пить тот, который варит Хелен. По его словам, она совершенно не умеет его готовить. Я согласна с ним. Папа нам вообще запрещает пить кофе. А еще проблема в том, что в нашем городе нет «Тим Хортонс». Пришлось купить в обычной кофейне. Ноэль слишком злоупотребляет своим положением сегодня, будто это он собирает для меня машину.
Ладно, он потратил на меня свои сбережения, так что я готова вытерпеть любые его капризы.
Энтони лежит под машиной, и я вижу лишь его длинные ноги. Ноэль пихает его ногой, и тот выкатывается из-под внедорожника. В отличие от моего брата, он в одной серой майке. Но она не скрывает его широкую грудь, плечи и проступающие мускулы. Я невольно прикусываю губу, глядя на этого совершенного парня. Его лицо перепачкано маслом, из кармана джинсов торчит грязная тряпка, а в грязной руке он держит ключ.
Это привлекает внимание, и я начинаю все больше понимать Ингрид, которой стало обидно, что он не обратил на нее внимания. Он обалденный!
— Мой кофе, — с улыбкой говорит он.
Я и не заметила, как крепко вцепилась в стаканчик. Осторожно, чтобы не испачкать мои пальцы маслом, Энтони берет кофе и улыбнувшись мне, делает глоток.
— Итак, давайте поиграем в мою любимую игру, — предлагает Ноэль, скаля зубы.
— О, нет, — я издаю мучительный стон.
— Что за игра? — интересуется Энтони.
Я сижу на переднем сиденье с открытой дверцей, а Энтони и Ноэль на раскладных стульях, которые мы берем с собой летом, когда ездим на озеро.
— Это самая глупая игра на свете, — объясняю я.
— Ничего она не глупая, — защищается Ноэль. — Она убивает время. Давайте.
— Что нужно делать? — оживляется Энтони и поглядывает на меня с хитрой улыбочкой.
Я тоже не могу удержаться от улыбки. Ноэль охотно объясняет:
