— Я не могу спросить у него. Это касается его мамы. Того, что случилось с ней. И с ним.
Доктор Хеллер посмотрел на меня так, будто я ударила его под дых:
— Это он вам рассказал?
Я покачала головой:
— Нет, я нашла в Интернете ее некролог, но ничего из него не поняла и тогда ввела в строку поиска ее имя. Выпала статья, в которой упоминаетесь вы.
Он нахмурился:
— Миз Уоллес, я не собираюсь говорить об обстоятельствах гибели Роуз Максфилд, чтобы удовлетворить чье-то нездоровое любопытство.
Я сползла на краешек стула и в очередной раз судорожно глотнула воздуху:
— Это не любопытство. Его руки… На них шрамы. Я никогда раньше не общалась с людьми, которые пытались сделать с собой такое. И когда мы разговариваем, я постоянно боюсь сказать что-то не то. Вы знаете Лукаса всю его жизнь, а я всего лишь несколько недель. Но он мне небезразличен. Даже очень.
Несколько секунд доктор Хеллер молчал, глядя на меня из-под кустистых бровей. Очевидно, он решал, что можно мне сказать, а чего нельзя. Трудно было разглядеть бывшего десантника в этом тихом полноватом человеке. Трудно было представить, что однажды он обнаружил тело зверски убитой жены своего близкого друга.
Он прокашлялся. Я сидела не шевелясь.
