Сволочь, какая же я сволочь… Заполошная. Глупость, кажется, заразна — вот, налиняла. Испугалась остаться в лечебнице! Да подумаешь! И не в таких местах выживали, одна перестройка чего стоила. Я тихо застонала и опустилась на диван, зарывшись руками в волосы. Карьера, а главное, личность человека такого уж точно не стоила. Вот только ничего уже не исправить.
— Эйлин… М-миссис Мэри… Простите, — меня погладили по голове. — Пожалуйста, простите!
— Не трогайте меня. Никто, — я стряхнула руку, встала и ушла в угол. Страдать.
* * *
— Мэри, вы здесь? Мэри, доброго утра…
— Может, кофе?
— Мэри…
— Бабушка Мэри?
Последнее было самым трудным, но я молчала. Я смотрела, как Тобиас задумчиво смотрит на Эйлин, снова сидящую на диване и гипнотизирующую стену напротив. Она пыталась говорить со мной, но я молча смотрела в стену. Я смотрела, как Северус уходит в школу — в новой одежде, причесанный и какой-то тихий. Я молчала, когда Эйлин сожгла сосиски и вареный, мать ее, картофель. Который она сама почистила. В три приема — сразу аккуратно у нее не получалось. Но когда Северус вернулся из школы с фингалом и в рваной курточке, а на все причитания матери спросил только:
— Она совсем ушла?
Я не выдержала.
— Ну все. Мы сегодня же переводим тебя в ту школу, что за рекой.
— Бабушка! — просияло побитое лицо «внучка» в грязных разводах слез, и меня обняли за талию.
— И научим тебя драться так, чтобы плакали только враги!
— Правда? А мама говорила, что драться нельзя. Что это совсем-совсем ниже достоинства волшебника…
— Эйлин?
— Я… Мэри, вы со мной! Я обещаю вас слушаться, только не уходите, Мэри!
— Да ладно? Что, вот так быстро? Ну… поглядим. Северус, твоя мама была права только в том, что действительно ниже достоинства мага драться с магглом с помощью волшебства. Ну, это как кто-то полез на тебя с кулаками, а ты на него — с ружьем.
— Даже если их пятеро?
— Если так, то можно. И даже нужно! Вот только ты же знаешь, что такое Статут?
— Детское волшебство не отслеживается, я знаю!
Кажется, в лице мы изменились вполне дружно.
— А с этого места поподробнее…
А наш мелкий-то оказался тем еще волчонком…
Безо всякой палочки ухитрялся создавать своим врагам неприятности. Вот только врагов было — полная школа. Ну, почти. Потому что с характерцем нашего парня, да с его способностями плюс почти что фриковый прикид — для детского коллектива это было словно мясо для гиен. Я передергиваю? Вы не видели детишек, которые дружно кого-то травят. Повезло вам.
И ведь сколько лет держался! Это же какой характер иметь надо!
Но вот с его заявлением, что ему никто не нужен, надо что-то делать. И побыстрей. Но мягко. Все, срочно в другую школу! Пусть там Эванс, пусть там кто угодно. Главное, дать задание — конечно, как для разведчика! — узнать как можно больше о тех, с кем он будет учиться. Как о людях — интересы, семьи, надежды, страхи, приоритеты. Зачем? Так тренировка перед Хогвартсом же. Люди, знаете ли, везде одинаковы — в плане общения, доверия или наоборот, недоверия и вражды.
Северус кривился — общаться он был совершенно не настроен, не говоря уже о том, чтоб доверять. А вот Эйлин неожиданно прониклась и меня поддержала.
— Думаешь, в Хогвартсе перед тобой все секреты откроются? Нет, милый, самые интересные секреты — в голове и памяти детей из старых магических семей. Ну, и в их библиотеках, — в голосе Эйлин появились ностальгически-мечтательные нотки, и Северус насторожился, а она продолжала: — А как ты туда попадешь, если не сможешь войти в доверие? Бабушка права, учиться можно и на магглах.
— Первое задание будет простое: чтобы через неделю не менее двух человек пригласили тебя в гости! — выдала я. — Ну и чтобы приняли твое приглашение. Гостиную мы уже в порядок почти привели, на кухню никого не пущу… с твоей комнатой… тоже погодим — нечего сразу лезть повсюду — чай в гостиной, и хватит.
— Как? — Северус сделал большие глаза. — Я никогда не…
— Твоя мама тоже почти никогда из дома не вылезала, — припомнила я. — А ничего ведь в Бирмингем съездили, всем понравилось?
— Прекрасно сможешь. Я верю в тебя, — поддержала Эйлин, явно польщенная, а я подхватила:
— Смотри, ты силен в латыни. А твои сверстники в большинстве своем не понимают и совсем не любят этот язык — не видят в нем смысла. В новой школе есть такой предмет, значит, ты точно будешь в нем блистать. Но только чтобы без огонька, мол, случайно получается. Когда все поймут, в чем ты хорош, то, скорее всего, кому-то может понадобиться твоя помощь. А кому поможешь ты — с того должок. Небольшой, адекватный тому, что ты сделаешь для него, но что он сам сможет сделать без особого труда. Главное, полезный именно для тебя.
— А если начнут обзывать заучкой?
— Не рви жо… не усердствуй особо на других предметах. Тебе же действительно интересна латынь?
— Но ведь я не могу говорить, что на ней написаны многие книги по зельям!
