— Зато ты можешь сказать, что многие исторические книги — латинские. Римляне, все дела. И ни капельки не соврешь. Да, надо будет с тобой в музей съездить. И хорошо было бы попасть на раскопки, хотя бы с экскурсией, но уже не успеем. Так что это позже, в каникулы. Магическая археология, как тебе?
— Это еще что?
— Это поиск древних поселений, давно потерянных и от времени ушедших под землю, старинных захоронений, древнейших записей… И среди маггловских там вполне могут быть и магические — Статут-то — относительно недавняя вещь.
— Недавняя?
— Когда был принят Статут секретности? — решила я проэкзаменовать Северуса.
— В тысяча шестьсот восемьдесят девятом…
— А история… ладно, письменность изобретена пять тысяч лет назад. Ты-сяч. М?
У Северуса вытянулось лицо.
— И представь, что все время до этого маги и магглы совершенно спокойно сосуществовали.
— Спятить можно…
— Можно, но не нужно. Представляешь, сколько всего там можно найти? А если еще попутешествовать — развитие цивилизации шло неравномерно, в разных уголках земного шара были свои… очаги. Но начать стоит действительно с латыни — далеко ехать не надо, можно в местных музеях посмотреть. В конце концов, римляне у нас тут изрядно потоптались. А потом заняться греческим, там еще более древняя история.
Черные глаза загорелись уже знакомым огоньком. Эх, будет у нас зельевар-археолог! Ага, и путешественник, и фиг всем лидерам: и темному, и светлому. Вот только подготовка действительно должна быть отличной, и боевка в том числе — небось немало проклятий на тех же захоронениях висит, да и в дома магические посторонним хода не было — охрана. Мы хотим, чтобы из своих приключений ребенок возвращался всегда целым и довольным.
Эйлин внутри согласно угукнула.
— Я буду лучшим учеником! И в боевке тоже, — заявил Северус и отправился читать и думать, конечно же.
Я что, опять сказала все это вслух?
— Ну да, — просветила Эйлин. — Он что, будет все время уезжать?
— Если ты подсуетишься, кто тебе мешает поехать с ним?
— Я… мне страшно!
— А мне нет. Мне интересно!
— Мне тоже, — вздохнула Эйлин. — Но все же страшнее.
— Тебе не кажется, что восемь лет, что ты себе на жизнь оставила — куда более серьезная проблема, или просто умереть от откатов тебя не пугает? Ты же и сейчас полудохлая, в чем душа держится? Да так мы просто не доживем до отъездов твоего сына. Напряги мозги, надо уже что-то делать!
— А ты… вы не знаете?
— Представь себе, нет! Потому и хочу искать!
— Ы-ы-ы…
— Не «Ы-ы-ы», а думай! Вспоминай все, что тебе известно! Не может быть, чтобы в семье не было секретов, как избавиться от некоторых… обязательств!
— Я не…
— Что, мы Северуса просто бросим всего через восемь лет? Думай, говорю!
— Он закончит школу…
— И куда он пойдет? К кому? Кто поможет ему выбрать путь и не ошибиться? Папочка? Как они — без нас! — будут делить этот дом?
— Ой.
— Вот тебе и ой. Думай, говорю, голова, шапку куплю.
— Не надо шапку. Я сама.
* * *
А потом мы пошли в ту самую школу — кстати, она так и называлась, Зареченской, как и весь район. Официально.
Разговор с директором состоялся в ее кабинете — достаточно деловом, не вычурном — в целом мне понравилось. Да и тетка хваткая… Результаты тестов просмотрела внимательно и впилась в меня взглядом, прям рентген какой. В ответ я немного потупила голову — «мы скромные, да, но» — и похвасталась, что наш мальчик увлекается историей, отлично владеет латынью и немного даже разговаривает на этом удивительном языке. И в эту замечательную школу мы пришли, исключительно потому что решили, что для будущего нашего мальчика этот предмет важен.
— Но как? Это же мертвый, старинный язык….
— Анти́ква квэ нунк сунт, фуэ́рунт о́лим но́ва, — выдал Северус. — То, что сейчас старое, было когда-то новым. Смиренно прошу простить меня за вмешательство.
— Поразительно… Да-да, конечно, Северус, прощаю, ты действительно меня удивил! Сейчас, в такое время… Куда вы планируете поступать потом?
— Мы думаем об университете Глазго, я понимаю, конечно, это очень самонадеянно, — я немного сфальшивила, чтобы было понятно, насколько эта тема для меня волнительна, — но знаете… мы все же попробуем подготовиться и получить стипендию.
— Но там же… — мадам директор аж в лице изменилась от наших амбиций. — Преобладает естественнонаучный профиль, кажется? Химия, медицина…
— Там есть и лингвистика. А библиотека университета имеет отдел специальных коллекций, содержащий массу старых, редких и уникальных изданий, в том числе средневековых и ренессансных рукописей, имеющих международное значение. И еще не все они расшифрованы! К тому же химия — вторая весьма интересующая Северуса дисциплина…
— Надеюсь, пиротехнических наклонностей он не имеет?
— Мне больше интересны влияющие на людей вещества.
— Э?..
— Лекарства.
— Ах, это…
— А… простите, вы о чем подумали?
Я приготовилась показать Северусу кулак, но не успела.
— Кхм, — директор обернулась ко мне. — Если у вас действительно такой умный ребенок, как вы вытерпели так долго в… той школе?
— С трудом, — ответил Северус, и тут же извинился.
