РћС' автора: До СЃРёС… пор поверить не могу, что я это делаю. Но что-то в глубине души РіРѕРІРѕСЂРёС', что РІСЃС' должно закончиться там же, где и началось.Не знаю, остались ли здесь еще те люди, с которыми РјС‹ Р±ок о Р±ок шли вдоль написания предыдущих РґРІСѓС… книг. Буду рада, если да.Но, так или иначе, закончится РІСЃС' тут, где началось однажды много лет назад. Где одна юная девушка встретила в залитой комнате светом другую. Р
С чего всё началось? Я не помню. Так много времени прошло с тех пор, миллионы минут и сотни часов, наполненных событиями, чувствами, мыслями. И где-то в этих миллионах растворилась память о тебе и о том, что связало нас вместе много-много лет назад.
Я забыла тебя, как забывают о тяжелой болезни, когда она, наконец, проходит и перестает мучить. Забыла, как забывают первую любовь – обретя вторую, и третью, и сто сорок восьмую. Забыла, как забывают умерших, когда они перестают сниться в горьких снах.
И только иногда, очень-очень редко, я вдруг оглядываюсь на улице в безумном ощущении, что только что, вдалеке, видела твое лицо. В такие мгновения я понимаю, что, кажется, продолжаю тебя ждать.
…Что сделаешь ты, если на пороге дома, в котором ты прожила полжизни, появится вдруг женщина, которую ты когда-то страстно любила, а затем возненавидела с не меньшей страстью?…
Голубой экран телевизора показывал плавающую заставку ДВД. На стоящем посреди комнаты диване мирно спала Женя – она лежала, согнув ноги в коленях и уткнувшись лицом в белую меховую подушку. На майке без рукавов, едва прикрывавшей её спину, красовалась надпись «Kiss my soul», а на обтягивающих попу шортах – «Hi, baby». Длинные курчавые волосы разметались по плечам и подушке, несколько прядей упали на лоб и ритмично подрагивающую ото сна щеку.
Маленькая Лёка сидела на полу, и возила туда-сюда самолет. Её уже давно перестало интересовать происходящее на экране, гораздо интереснее было отломать у самолета крылья и проверить, сможет ли он теперь взлететь. По всему выходило, что сможет, и Лёка задумчиво возила его по паласу, размышляя, что отломать следующим – хвост или, скажем, иллюминатор.
За окном быстро темнело. Сквозь синие шторы в комнату проникли последние на сегодня лучи света, блеснули, отражаясь от красивой хрустальной люстры, поиграли немного с зеркалом на стене, и исчезли, с тем, чтобы вернуться утром.
Раздался звонок. Громкий и неожиданный в вечерней тишине комнаты, он звенел пронзительно и тревожно, заставив Лёку уронить самолет, а Женю мгновенно проснуться.
– Мама! – Сказала Лёка, подняла самолет и стукнула им по полу.
– Всё хорошо, милая. Похоже, к нам гости.
Женя погладила дочку по голове, одернула майку и пошла открывать. В прихожей ей под ноги попались детские сандалии и тридцать девятого размера босоножки. Переступив через них босыми ногами и сладко зевая, Женя потянула задвижку и распахнула дверь.
В первое мгновение она не поверила своим глазам. А во второе – с размаху захлопнула дверь обратно, дернула задвижку, и, тяжело дыша, подперла дверь спиной.
Не может быть. Этого просто не может быть.
Звонок настойчиво зазвенел снова. Теперь он из простого нарушителя спокойствия превратился во врага, тревожного и пугающего. Женя заставила себя успокоиться. Если не открыть – звонок напугает Лёку. Черт. Трижды черт.
Она глубоко вздохнула, повернулась и распахнула дверь.
На пороге стояла невысокого роста женщина, одетая в не слишком соответствующий летней погоде брючный костюм и широкополую шляпу. Стройная, даже худая, красивая зрелой, очаровывающей красотой, в одной руке она держала маленькую сумочку, а другой игриво шевелила пальцами возле кнопки звонка.
– Что тебе надо? – Спросила Женя, держась за косяк двери. Сердце её бешено стучало, во рту было сухо и холодно.
– Ты даже не поздороваешься? – Голос гостьи звучал насмешливо, да и весь её вид словно говорил:
– Здравствуй. – Тихо сказала Женя и, вздохнув, повторила уже громче и отчетливей. – Здравствуй, Марина.
Обычным местом для «встреч в филях», как называл подобные мероприятия Толик, служила их с Кристиной квартира в доме номер сорок два по улице Ломоносова. Если инициатор встречи предупреждал заранее, то его встречал огромный чайник с заваренным чаем, бутылка коньяка и свежеиспеченный пирог. Если же предупреждения не было, то обходились водкой из магазина внизу или вообще тем, что удавалось обнаружить на кухонных полках.
Традиции этого гостеприимного дома являли собой целую историю, начиная от триста одиннадцатой комнаты в общежитии, где много лет назад точно так же собирались друзья, чтобы обсудить накопившиеся проблемы или просто повеселиться.
Но этим вечером компании было не до веселья.
– Надеюсь, ты вызвала милицию? – Кристина сидела на подоконнике, и курила в приоткрытое окно, изящно зажав между пальцами мундштук.
– Конечно, вызвала! – Отмахнулась Женя, ни на секунду не переставая ходить туда-сюда по комнате. Она обогнула кресло, в котором расположился листающий журнал Лёша, прошла мимо притихших на диване Инны и Лизы, обошла валяющийся на полу игрушечный самосвал, и начала новый круг. – Только знаешь, что они мне сказали?
Её голос изменился, и из возмущенного стал вдруг передразнивающе-вежливым.
