С чего всё началось? Я не знаю…
Ты просто появилась в моей жизни. Вошла в неё без стука, без звонка – так, как ты обычно делала всё и всегда. Непредсказуемая. Удивительная. Честная. Жестокая. Открытая. Смешная. Злая. Глупая. Ты всегда была для меня закрытой книгой.
Почему закрытой? Я не понимала тебя. Не понимала твоих поступков, твоих слов, твоих выставленных среди зимы на ледяной балкон цветов, твоих глаз, сияющих сквозь темные очки в неосвещенном помещении. Твоих рук, принадлежащих всем. И твоей души, не принадлежавшей никому.
Ты очень долго шла ко мне. А я к тебе. Слишком многим были наполнены эти годы. Но я ни о чем не жалею.
Ни о слезах, пролитых в никуда, ни о телефонных трубках, изгрызенных зубами, ни об изрезанных ножницами венах, ни о боли которая словно вторая оболочка однажды вросла в мое сердце.
Я жалею только об одном: о том, что так тяжко и долго я пыталась понять тебя. Постичь. Прочитать. Ворваться туда, куда простым смертным не было дороги, туда, где всё было заперто на сотни замков.
На то, чтобы понять тебя, мне понадобилась целая жизнь.
На то, чтобы полюбить – одно мгновение.
Неделя началась просто отвратительно. После бурно проведенного воскресного вечера встать по будильнику было просто невозможно. Вода в душе была слишком горячей, сломалась кофеварка, и, конечно же, в доме не обнаружилось ни одной турки. Попытка сварить кофе в ковшике тоже не увенчалась успехом, а потом неприятности и вовсе посыпались одна за другой.
Машина не заводилась. Обычно в таких случаях помогал резкий пинок по колесу или вдумчивое изучение внутренностей капота, но в этот раз испытанный способ не сработал. Пришлось бежать на остановку и долго курить в ожидании. Когда автобус, наконец, подошел, местные пенсионеры пошли на штурм, проталкиваясь вперед и громко возмущаясь из-за отсутствия свободных сидячих мест. Кто-то с утра явно позавтракал чесноком и весь автобус принялся говорить о культуре и правилах поведения в общественных местах.
В общем, когда обе стрелки часов сошлись на цифре «9», и опоздание уже превысило все возможно допустимые нормы, стало ясно: день не задался.
– Привет, Лек! Опять опаздываешь? – большой пушистый сисадмин посигналил Лене глазами и засмеялся, глядя как она швыряет сумку на сервер и несется к телефону.
– Отвали, – кивнула и, встрепенувшись, заговорила в трубку, – Здравствуйте, Николай Антонович… Я знаю… Я всё сделаю… Простите, просто у меня как-то с самого утра день не задался… Да я вообще практически не пью! Поняла… Хорошо… До свидания.
Трубка с грохотом полетела на пол, а Лена упала грудью на стол и проговорила со злостью:
– Затрахал… придурок.
– Ой, да ладно тебе! Вовремя надо приходить и всё. Пинг-понг опозданий не любит, сама знаешь.
– Денис, я тебе сказала: отвали. И без тебя тошно.
Пинг-понгом (или сокращенно Пингом) молодые сотрудники регионального отделения сотовой связи «TAG+» называли своего шефа: уже немолодого амбициозного мужчину. Причина, по которой его наградили таким незаурядным прозвищем, заключалась в личном способе Николая Антоновича общаться с людьми: он всегда и со всеми спорил. Лене это напоминало игру в пинг-понг: ты подаешь шарик, тебе его отбивают, и так до первого промаха. Промах означал массу неудобств и сложностей, связанных с «поисками шарика».
– Ну чё, отошла, злюка? – Денис кинул в Лену бумажный самолетик и потянулся со вкусом. – Давай по кофейку?
– Давай. Только заваривать тебе придется, а то я в такой долбанный день могу и чашки разбить, и соли вместо сахара насыпать.
– Отмазалась! Фантазерка.
Денис еще разок потянулся и достал из маленького шкафа в углу кабинета банку кофе и чашки. Он уже привык к перепадам настроения Лены и знал, когда можно посмеяться, а когда лучше и промолчать.
