Просто спасти короля полностью

Итак, пятилетнее перемирие было заключено. Казалось, ничто уже не сможет помешать воинственному королю-рыцарю принять крест и объявить о начале сбора войск для отправки в Святую Землю. Никто и не сомневался, что после Рождественской ассамблеи, проведенной им в Донфроне, на всех дорогах Европы появятся королевские герольды с известиями о походе.

Увы, этого не произошло!

Слух о неизвестно откуда взявшемся в окрестностях Лиможа кладе вдруг застопорил все дело. Ибо Ричард, внушивший себе уверенность, что это — исчезнувшие сокровища его отца, короля Генриха, ни в какую не соглашался заняться делами святого паломничества до тех пор, пока родительские сокровища не займут достойного места в его королевской казне.

Так что, сразу же после завершения всех рождественских празднеств король с несколькими отрядами, достаточными для осады мятежного виконта, готовился покинуть Нормандию и отправиться на юг. Пьетро да Капуа и Фульк Нейский, намеревались последовать за ним из Донфрона в Аквитанию, не оставляя надежд, что молитвами и святыми увещеваниями они все же сумеют отвернуть помыслы короля от суетных забот мира сего и направить на дела предстоящего святого предприятия.

Однако первые же беседы с Ричардом показали, сколь сложная задача неожиданно встала перед почтенными пастырями. Время плена и лишений, боль многочисленных предательств, затянувшийся бракоразводный процесс с Беренгарией Наваррской, а также последовавшая за возвращением из узилищ необходимость отбивать утерянные на континенте владения, изменили характер короля. Великодушная веселость уступила место мрачной желчности и раздражительности, едкому сарказму и весьма черному юмору, что, как ни странно, только лишь обострило его природный ум, равно как и вспыхнувшие отточенной, жестокой безупречностью полководческие дарования.

Совсем незадолго до происходящих событий духовник короля, аббат цистерцианского монастыря Ле Пан в окрестностях Пуатье, преподобный Мило, записал в своих дневниках — тех самых, что через несколько лет преобразятся в одну из популярнейших книг начала XIII века: "Король Ричард вернулся из Штирии, как человек, который как бы восстал, принес с собой замогильные тайны шепчущих привидений и погружался в них. Словно червь какой подтачивал его жизненные силы или прогрыз дыру у него в мозгу. Не знаю, что за дух, кроме дьявола, мог им овладеть. Знаю только, что он ни разу не посылал за мной, чтобы следовать моим указаниям в духовных делах, — ни за мной, ни за каким-либо другим духовным лицом, насколько мне известно. Он ни разу не приобщался, и, по-видимому, не ощущал в этом потребности, а, в сущности, он очень в этом нуждался"

Увы, изменение характера короля-рыцаря очень скоро почувствовали на свой шкуре последовавшие за Ричардом духовные особы. В ответ на вдохновенные призывы Фулька, чье ораторское мастерство лишь расцвело за последний год, Ричард — как передавали присутствующие при том — мрачно ощерился и сказал ему буквально следующее: "Ты советуешь мне отречься от моих трех дочерей — гордыни, жадности и распутства. Ну что ж, я отдаю их более достойным: мою гордыню — тамплиерам, мою жадность — цистерцианцам и мое распутство — попам". Попытавшемуся же вставить хоть слово его Преосвященству кардиналу Пьетро да Капуа король столь же едко пообещал отрезать кое-что, лицам духовного звания абсолютно ненужное — если оное Преосвященство сию же секунду не заткнется.

Итак, войско короля, вместо того, чтобы готовиться к походу в Святую Землю, оставалось на месте. Знамя похода так и не было поднято. Клич о присоединении всех добрых христиан к святому паломничеству до сих пор не прозвучал. Вместо этого Ричард во всеуслышание поклялся вернуть сокровища своего отца и повесить, если потребуется, Эмара Лиможского на воротах его собственного замка.

Каток истории остановился. Ожидая, чем же завершится эта вздорная затея…