Есть странный сосед? Хорошо! Он нелюдимый, хмурый и не идет на контакт? Хорошо! Он красавчик? Отлично!!! Мы ведь не боимся трудностей, главное, чтобы и они, эти самые трудности, не боялись нас.***Ася считала Бронислава бабником и баловнем судьбы. А он говорил, что любит ее. Он предложил ей руку и сердце на виду у всех, а она посмеялась.***Жизнь Илоны была простой и обыденной, пока на ее пути не встретился странный молчаливый парень.
«Сова, открывай, медведь пришел!»
Делать было нечего. Стоя под дверью соседской квартиры минуту размышляла, звонить или нет. А вдруг спит? Выходной ведь. Вполне нормально спать в восемь утра в воскресенье. Решилась. Позвонила. И отошла на шаг от двери.
Пять минут не было слышно ни звука. Спит. Или дома нет? Да, наверное, никого нет дома.
Вздохнула, развернувшись, решила вернуться домой.
В двери за моей спиной провернулся ключ. Тихий скрип.
– Что на этот раз? – разнесся по лестничной площадке мужской голос. Вздрогнула. Улыбнулась. Обрадовалась. Сжала в руках прозрачную коробку со свежим печеньем, и стремительно обернулась к соседу.
– Привет, Фима, – расплылась я в улыбке, – Я тебе печенье принесла.
– Не скалься, – буркнул парень и отступил вглубь квартиры, без слов приглашая меня войти.
Вошла. Закрыла дверь за собой, и, сбросив тапки, потопала на кухню. От гнева Фимы меня спасет только горячий чай и вкусное печенье. А парень мне сейчас нужен в хорошем расположении духа.
Фима исчез в спальне, а я ждала его появления. Поставила чайник на плиту, открыла коробку, решилась умыкнуть одну печенюшку от принесенной взятки.
– Положи, где взяла! – раздался рокот Фимы за спиной. Скорчила моську злобного суслика, украденное не вернула, сунула в рот, прожевала, проглотила. Вкусное, однако.
Вода в чайнике закипела, я плеснула в две кружки кипятка, в один всыпала растворимый кофе, в другой сунула пакетик с чаем. Пока переставляла кружки на стол, кипяток расплескался мне на руку. Зашипела.
Позади раздался тяжкий вздох. Услышала, как открылся шкафчик за спиной. И на столешницу лег тюбик с мазью от ожогов.
– Дай сюда, Криворучкина! – пробормотал Фима. Знала, что спорить бесполезно. Послушно протянула пострадавшую конечность парню. Тот, осмотрев ранение, смазал ожог мазью и коротко велел никуда конечности не совать. Я, конечно же послушалась. Угу. Раза два.
– Криволапкина я, – в миллиардный раз поправила я парня.
Да, мое имя – моя карма. Звать меня Серафима Криволапкина, и этим все сказано. Жизнь моя – полная и окончательная непруха. Все соседи, знакомые и родственники об этом знают. И тщательно стараются обходить меня стороной.
– Фим, мне помощь нужна, – вздохнула я.
– Понял, иначе не приперлась бы в такую рань, – проворчал парень, – Грохнуть кого задумала, или так, по мелочи?
Хотела вспылить. Не решилась. Я же ведь за помощью вроде как. И в конфликт вступать с потенциальным спасителем смысла не было.
– Мне парень нужен на сутки, – выдала я.
Фима поперхнулся чаем, подавился печеньем, закашлялся, а потом выдал лаконично:
– На хрена?
– Фим, а на хрена парни нужны? – решила поприкалываться я, – Интимом хочу заняться со страшной силой без перерывов на обед и сон.
Кашель Фимы показался мне крайне подозрительным. Может быть, к врачу? Вдруг бронхит?
– С последним твоим этим, как его там? Чего случилось? – прокряхтел Фима.
– Убег, подлец, – развела руками я.
Да, от меня все убегают, и парни не исключение. Да и какие там парни? Так, полторы калеки…
– Правильно сделал, – пожал плечами Фима, – Мужик тебе для чего понадобился?
– Не мужик, а парень, – вздохнула я, уселась напротив Фимы и подперла рукой подбородок, – Фим, помоги, а. Я же не часто прошу тебя о помощи.
Фима молча жевал печенье, хмуро глядя на меня исподлобья. И ждал. По глазам видела, что ждал моих пояснений. Но не спросит, пока сама не расскажу.
– Тут такое дело, – вздохнула я, – Папик мой собрался жениться. Невеста вроде как заграничная. Он уже фирму собрался туда переводить. И меня в качестве приложения. А я не хочу, понимаешь? Ну как я буду там жить?
– Конечно, я б тебя тоже не пустил, – выдал Фима едва ли не самую длинную фразу со времен нашего знакомства, – Ты хуже атомной бомбы полстраны разнесешь в хлам.
– Фим, я серьезно, – вздохнула я, – Я не хочу уезжать. А папика не переубедить. Думает, одна я жить не смогу, не справлюсь. Вот я и решила, если у меня будет парень серьезный и с намерениями, то родитель оставит меня здесь. Я и учебу не хочу забрасывать. У меня сессия на носу. Фим, будь приличным соседом, помоги, а?
Фима молчал. Я последовала его примеру. Отпила горячего чая из кружки. Обожгла язык. Поморщилась. Решила добавить молока в чай. Полезла в холодильник. Вынула пакет с молоком. Пока открывала его, расплескала на пол и на стол. Принялась вытирать пролитую жидкость салфеткой. Стукнулась головой о столешницу, когда наклонялась.
– Мда, – философски изрек Фима, – пациент скорее мертв, чем жив.
– В смысле? – проворчала я, потирая лоб.
– Отец твой не зря волнуется, – ответил парень.
Швырнула салфетки в мусорное ведро. Вздохнула. Недовольно посмотрела на парня. Он сидел, упираясь затылком в стену и скрестив руки на груди.
– Поможешь – спасибо, нет – не ерничай! – проговорила я. Секунду смотрела на парня. Развернулась и потопала к входной двери.
