- Тут и объявился этот... Который, как ты говоришь, на пингвина похож, - объяснил старик. - Другом соседа моего назвался. И письмо показал, в котором написано, что мебель эта ему подарена. Я и не вчитывался сильно. Переживал тогда. А он и деньги мне дал - вроде покупает у меня. Все, мол, законно, чтоб не думал чего. Ругаю себя - зачем согласился?
"Простофиля, - подумал Филя. - Совсем как я. В хорошем смысле этого слова".
- Толстяк этот ещё про картины спрашивал, - продолжал старик. - А какие картины? Мой сосед забавный был художник. На рисовых зернышках рисовал. Все в музеи свои зернышки дарил, всякие выставки устраивал. Я так и сказал этому другу: мол, нету ничего. Не осталось. А теперь мне мебели жалко. Память все-таки. А он, оказывается, не успокоился - и к старухе моей пожаловал.
- Картины на зернышках? - переспросил Даня. - То есть миниатюры? Может, ваш сосед вам про них и собирался сказать? Может, они где-нибудь остались?
- Кто знает? - вздохнул Иван Петрович. - Да и где они могли остаться... Не так и много у него было этих, смешно сказать, картинок. Знаете, сколько он каждую рисовал? Дольше, чем иной художник портрет большой рисует. Прямо через микроскоп и рисовал, зрение портил. Может, он все в музей отдал. Перед самой больницей говорил, что пришел ему какой-то запрос из музея. Наверное, успел собрать свою коллекцию, да и передал.
Слово "коллекция", как иголочка, кольнуло Филю. Пингвин называет себя коллекционером... Правда, мебельным. Коллекционер! Почему-то сейчас это слово показалось Филе неприятным.
Чайник закипел. Ребята переглянулись.
- Ты ничего не знаешь про такие картинки? - спросил шепотом Филя у Дани.
- Кажется, редкость большая, - пробормотал Даня, вспоминая. Ценность. Очень мало таких художников.
- Конечно, это же такое терпение надо иметь - через микроскоп рисовать! - хмыкнул Филя.
- А как фамилия вашего соседа? - спросил Даня.
- Верещагин, - улыбнулся старик. - Он все шутил: был, говорит, художник Верещагин, который про войну картины писал. Так я другой Верещагин. Так, говорил, меня все обязательно называют - другой Верещагин. Хоть в паспорте так и записывай.
- А к вашему соседу этот Пингвин приходил? - спросил Филя.
Иван Петрович призадумался:
- Кто его знает? Разве я за его гостями следил? Но вот припоминаю, что-то сосед стал тревожиться в последнее время. А один раз сказал: это ж надо, говорит, хотят у меня за бесценок купить весь мой рис. Так он шутя картинки свои называл. Отобрать, говорит, хотят. Следят, высматривают... А я не обратил внимания - шутит, думаю. Он всегда так говорил: не поймешь, где шутка, где правда.
"Точно, этот Пингвин уже тогда объявился! - подумал Филя. - Раз он такой жадный коллекционер, то, наверное, коллекционирует все подряд. Чем картинки на зернышках хуже мебели? Лучше, наверное, в сто раз!"
- Ну, давайте чай пить, а то заболтал я вас, - махнул рукой старик.
- Иван Петрович, а можно, мы с вами съездим в Сергиев Посад? спросила Аська.
- Можно, конечно. Чего ж нельзя. Постой-ка. - Старик встрепенулся. - А разве я сказал, что собираюсь туда?
- Ну и что, что не сказали? - хитренько прищурилась Аська. - Сейчас ведь сказали, что можно. Про поездку, между прочим, сказали.
Старик шутливо погрозил ей пальцем:
- Ух, вижу, и догадливая ты! Мысли умеешь читать.
"Что тут читать? - подумал Филя. - Ежу понятно: скучает Иван Петрович по Кольке. Вот и думает о встрече все время" .
- И сюда можно Кольку привезти, - предложил Филя. - С Кирюшкой их познакомить. Будут вместе кошек спасать.
Тут Филя покраснел, вспомнив, как играл роль кошачьего мучителя.
- Подождать малость придется, - вздохнул Иван Петрович. - Моя старуха хоть и отходчивая, но время надо, чтоб её обида прошла.
Подождать! Это слово вспыхнуло перед Филей, как красный сигнал светофора. Чего ещё ждать? Времени в обрез! Непонятно, что будет дальше делать Пингвин. Иван Петрович больше, наверное, ничего интересного про мебель и картинки не расскажет. Значит, пора уходить. Во-первых, родителям показаться. Во-вторых, сообразить, что дальше делать. А в-третьих... Все-таки не мешает расспросить папу про эти самые рисовые картинки! Он же ботаник, а рис - это и есть самая настоящая ботаника. Ну и живопись, конечно, если раскрасить эти зернышки красками.
Филя осторожно наступил Аське на ногу под столом. Мол, хватит сухариками хрустеть, сматываться пора. Потом ещё можно прийти в гости, с Новым годом поздравить. А сейчас - дела!
Аська, как ни странно, поняла. А если Аська оторвалась от угощения, то ребята и подавно.
- Спасибо, Иван Петрович! - загалдели все хором.
Квартетом, точнее.
- Можно, мы придем вас поздравить с Новым годом? - спросила Аня. Послезавтра первое января.
- А разве об этом спрашивают? - улыбнулся старик. - Знайте, что я вас жду всегда. И Кирьку не забудьте.
"Кирька, Колька, - подумал Филя. - Любит же старик хулиганские имена!"
- Только вы больше не надевайте в темноте эту страшную маску, попросила Аська. - И пищалку не включайте. Мы так испугались в прошлый раз! Жуть!
