порядке и угроз в здании нет, то вокруг него пристраивается забор, соединяется с нашим забором, и удаляется внутренняя часть забора, которая больше не нужна. Потом коммунальщики здание вычищают, приносят туда то, что надо, или наоборот – выносят то, что там ненужно. И все, мы получаем новую территорию.
– Коммунальщики?
– Да, это мы их так называем. Коммунальная служба. Состоит в основном из добровольцев, их много. Люди хотят всем помогать, мы просто направляем их. Просто удивительно, как сплотились совершенно разные люди на фоне такой беды.
– А откуда берется мебель?
– Тут в центре мебель в зданиях почти не пострадала, мы используем ее. Если чего-то не хватает, то мы берем это из соседних домов, в основном за территорией, туда коммунальщики выезжают под охраной армии.
– А как с едой?
– Пока что хватает оставшихся запасов из местных магазинов. Центр армия быстро взяла под контроль, мало что пропало. На окраинах большие супермаркеты, те разграбили немного, но все равно очень большие запасы есть ещё.
– И тем не менее они же заканчиваются.
– Да, верно. Но пока нам хватает, ещё надолго хватит. А к тому времени, я надеюсь, что все вернется к нормальной жизни. То есть – обязательно вернется.
– Хорошо. – этот пункт ее объяснения совсем мне не понравился. Какими большими не было бы запасы, на три тысячи человек их точно надолго не хватит. А лагерь же при этом ещё и растет. – А сколько сейчас тут человек?
– Сейчас примерно одна тысяча восемьсот.
– Хм, а мне сказали три тысячи.
– Да, мы так и передаем по радио. Почти две тысячи у нас, несколько сотен у военных, вот так округляем.
– Радио работает?
– Да, радио работает, в городе есть достаточно большой передатчик, была даже своя любительская радиостанция. Конечно, мы не только передаем, но ещё и слушаем. Но пока ничего особого не услышали, увы.
– А что с остальной связью?
– Спутников нет… У нас есть несколько астрономов-любителей, так они говорят, что спутники вроде на своих орбитах, никуда не пропали, но связи с ними нет. Мобильная связь тоже не работает. Пока спасат радио.
– Кстати, а есть вообще информация, почему люди становятся психами?
– Психами? Вы их так называете?
– Ну да… – немного смутился я. – Ведут себя как психи.
– Да, в чем-то вы правы. Мы правда пользуемся термином “зараженные”. Полной и точной информации о заражении нет. У нас, по крайней мере нет. Говорят, что заражение накрыло весь мир, практически одновременно. Кто-то успевал связываться с Россией, кто-то с Америкой, там было все похоже. Природа заражения пока не исследована: вроде бы каким-то образом что-то воздействует на мозг человека, отключая полностью или не полностью инстинкт самосохранения, и одновременно вызывая сильную агрессию. Говорят, что на разных людей действует по разному, а на кого-то, вроде нас с вами, не действует вовсе.
– А эти зараженные… Как они вообще выживают? Что они едят?
– Тут тоже очень мало информации. Похоже, они почти не едят – просто живут, до истощения организма. Наши люди уже находили таких, которые очевидно просто умерли от голода или жажды. И с каждым днем находят новых. По той же причине выглядит, что они либо вовсе не спят, либо спят совсем мало.
– Я слышал, что есть случаи заражения уже после того самого первого дня.
– Да, до нас тоже такие слухи доходили, но они пока ничем не подтверждены.
– То есть тут, в лагере…
– …заражений после самого первого дня точно не было, не переживайте.
Не переживать не получится, но если заражения перестали случаться, то это только к лучшему, конечно. Правда, если такие случаи вообще возможны, то не зная причин заражения никто не может гарантировать, что оно не накроет лагерь, или вообще что не будет второй волны.
– А что насчет бандитов? Не пробовали нападать?
– Нет, на наш лагерь нападений не было. Тут слишком много военных вокруг, боятся, наверное. Хотя несколько раз мы слышали перестрелку вдалеке, с военной базы экстренно выезжали машины. Но нам никаких подробностей таких операций не сообщают. – немного виновато улыбнулась Элизабет.
– Спасибо вам большое, вы мне очень помогли. Мне нужно все обдумать… Если будут вопросы, могу ещё к вам обратиться?
– Да, конечно! Можете сюда, можем встретиться, например, в столовой. У вас когда смена на питание?
– У меня вечером в 18:00.
– У меня в 19:00, но все равно – если что, подходите. – её улыбка была искренней.
– Обязательно. Еще раз спасибо. – Я встал со стула, – Простите, ещё один вопрос: тут вообще кто-то изучает вопрос заражения? И самих психов… то есть, зараженных? Может есть лекарства, или хотя бы идеи, как с этим заражением бороться?
– Ннннет… Наверное никто так специально не изучает. – она явно озадачилась моим вопросом. – То есть, скорее всего занимаются, конечно, и наверняка найдут решение, но у нас в лагере, насколько я знаю, таких исследований нет, их попросту некому проводить.
