– Это продуктовый магазин. Мы в него зашли, посмотрели – там ещё полно еды. Но есть ощущение, что там кто-то бывает и еду вывозит, причем регулярно.
– Почему так думаете?
– Видели следы на складе, пепельницы с окурками, палеты заготовленные к вывозу. В общем, тут надо бы поскорее решать, пока всё самое вкусное не съели. А еды там пока много. Затрудняюсь сказать, насколько много для такой базы, но не мало.
– Прямо палеты заготовленные?
– Да, я на это тоже обратил внимание. Вывозит кто-то продовольствие довольно-таки серьезно.
– Понял. Интересно. Что ещё?
– Особо ничего. Вот тут увидели вертолетный парк… Там вроде катали людей за деньги. Поле выглядит целым, нетронутым, вертолеты стоят, некоторые снаружи даже. Я не знаю, насколько это актуально. Там может и должно быть топливо, не знаю, можно ли его в автомобилях использовать.
– Полагаю, что нельзя, но объект любопытный. Сейчас, мы вам эту карту принесем обратно, только перенесем себе ваши отметки. – Майр явно закончил разговор
– Прошу прощения, у меня просьба. – майор на пути к двери обернулся и удивленно посмотрел на меня. – У нас для автомата осталось не так много патронов, сегодня вот немного пришлось пострелять. Мы в одном доме по пути нашли несколько охотничьих ружей, и запас патронов к ним. Хотели бы их поменять на ещё один пистолет, и дополнительные патроны к нашему пистолету и автомату.
– Вот так прямо поменять? Вы же не в магазин пришли. Вы знаете правила, никакого оружия на базе.
– А оружие и не на базе, оно снаружи.
– В вашей новой машине? Да, я имею ввиду тот додж, про который вы не рассказали.
– А что про него рассказывать? Опель, на котором мы катаемся, тоже не мой, однако про него вы не спрашиваете. – меня начала раздражать такая манера вести беседу. – А на додже мы имеем больше шансов выжить, и сможем приносить больше пользы.
– Пользы… – поморщился Майр. – Пользы для кого? Оружие принесите в приемную комнату, у вас его примут.
– А что с патронами и пистолетом?
– Мы не выдаем свое оружие гражданским, и не меняем его. Про патроны я подумаю. Всего хорошего – на этом Майр развернулся и вышел из кабинета.
Тот военный, который все это время молча сидел за своим столом, попросил у нас карту, вышел, и вернулся с ней минут через десять. После этого мы вышли к опелю, забрали оттуда найденные ружья и патроны, и сдали их в караулке, только на сей раз их уже приняли без номера. После чего мы доехали до доджа, ставшего по сути уже официально нашим, я перелез туда, по пути ещё раз восхитившись просторным и удобным салоном – ещё не успел привыкнуть к такому чуду. Теперь настала пора ехать отчитываться Совету – по сути, моему непосредственному работодателю.
Обе машины мы оставили на парковке, причем додж я постарался поставить поаккуратнее да понадежнее – с краю, передом к выезду, и так, чтобы он не был в случае чего заблокирован другими машинами, и на нем можно было бы быстро уехать.
Джонни, извинившись, побежал домой, ему явно неловко было сидеть просто за компанию со мной, когда его присутствия никто толком и не замечал. Я напомнил ему, что на территории базы он мне никакой не подчиненный, а товарищ и коллега, и на этом мы временно распрощались. По пути до Совета я внезапно задумался о том, что вот ещё совсем недавно мы с женой сидели у себя в квартире, смотрели телек, читали, занимались всякими там приятностями – в общем жили обычной жизнью. Потом вот эта катастрофа… Болезнь или заражение, чтоб его. Вся жизнь перевернулась, встала на голову или даже на уши. Прятались, убегали, стреляли… И вот сейчас я опять чуть ли не на работе, иду отчитываться начальству, посещаю планерки какие-то. Как в командировке, правда командировка в какой-то другой мир, параллельный. А ведь совсем недавно хотелось просто выжить… Видимо, натура человека такова, что он всегда будет стараться нормализовать свою жизнь, даже формализовать ее, что ли, подогнать под общепринятые стандарты. Это придает некое ощущение стабильности, реальности происходящего. Пусть это ощущение на данный момент скорее ложное, однако оно сродни вере в бога – помогает людям пережить трудности и спасать как себя, так и тех, кто вокруг. В таких случаях как сейчас, любые средства хороши и приемлемы, чтобы выжить.
