– Она не знает вашего номера! – выразительно сказал Матвей и резко сунул в карман свой телефон. – Она не позвонит!!
– Она не позвонит, – подтвердил Олег Сергеевич.
– Сволочь! – сказал Матвей.
Стало тихо. Нет, ну у нас в параллели, конечно, были отмороженные парни, которые могли обозвать учителя прямо так, в глаза, но Матвей на них был абсолютно не похож. Ну пришибленный, конечно, но вполне на вид воспитанный.
– Слушай, ты! – вдруг прочухалась Ксюха. – Ты чо тут разорался??
Матвей смерил её презрительным взглядом и внезапно сел на траву. Будто у него кончились силы.
– Вот и хорошо, – сказал Олег Сергеевич. – Сейчас вернёмся в лагерь, обсудим всё, решим, что делать.
– Пошёл ты со своим лагерем! – Матвей снова вскочил, бросил платок на землю и побежал. В обход озера в сторону берёзового леса. Бежал, кстати, довольно быстро. Я-то догнала бы даже в шлёпках, но зачем оно мне надо?
Олег Сергеевич посмотрел на нас, потом приказал Оле:
– Иди, переодевайся в сухое. – И осведомился: – Кто ещё плавать не умеет?
– Я, – признался Кирюша, – только немного умею.
– Он т-топориком умеет, – ухмыльнулся Алмаз.
– Значит, на мостки ни ногой. А те, кто умеет, купаться будете только в моём присутствии. Что будем делать дальше? Я думаю так: мальчики возьмут у сторожа флягу и пойдут в деревню за питьевой водой. Девочки, соберите все продукты и подумайте, что будем делать на ужин.
– А вы пойдёте искать этого придурка, – закончил Егор.
– Егор, мне кажется, я видел твою руку, когда выдвигал правило позитивного общения, – устало сказал Олег Сергеевич.
И на самом деле пошёл в ту сторону, куда побежал Матвей.
– Ну а чо, клёвый у Олега сосед. – Егор повернулся ко мне: – Наверное, вчера из дурдома.
– Заткнись, – посоветовала я. – Может, у человека случилось чего.
Мы двинулись в лагерь. У сторожа и правда нашлась огромная фляга на скрипучей тележке. С флягой Егор, Алмаз и Кирюша отбыли в деревню по дороге, указанной тем же сторожем. А мы с Ксюхой принялись оценивать продуктовые запасы. Больше всего полезностей было, естественно, у Кирюши, а Егор вместо нормальной еды приволок какую-то растворимую китайскую гадость.
– А к ненормальному как, сами в рюкзак полезем? – спросила Ксюха. Потому что Матвей, естественно, продукты нам не сдал.
– Я посмотрю, – кивнула Оля, уже переодевшаяся в очередную белую футболку и светлые шорты.
– Не надо, – сказала я, – может, его Олег Сергеевич в город отправит теперь. За нарушение правил.
На самом деле мне почему-то не хотелось, чтобы без человека лезли в его вещи. А насчёт города – я не сомневалась, что никуда эколог Матвея не отправит. Потому что что-то о нём знает, чего не знаем мы.
Никогда нельзя считать, что всё уже окончательно плохо. Потому что в следующую секунду всё может испортиться ещё больше. Ну как, например, с телефоном. Получается, что последний шанс на примирение я тупо утопил. Из-за малахольной, которая не умеет плавать, да, в общем, и ходить тоже, иначе бы не грохнулась.
Я бежал подальше от лагеря, пока не сбилось дыхание. Не так уж нескоро это случилось, потому что лето, жарко, солнце с каждой минутой старалось всё сильнее, да и плаваю я куда лучше, чем бегаю. Однако поле за озером я преодолел. И попал в березняк. В березняке было тихо, только под ногами хрустели сломанные ветрами сучья. Я добрался до какого-то пня и рухнул на него.
Надо было бежать в другую сторону. К трассе. Там сесть на маршрутку и ехать домой. Но я даже в самом взвинченном состоянии понимал, что мокрого насквозь подростка без копейки денег ни один водила в салон не пустит. Значит, мне как минимум надо вернуться в лагерь, переодеться и забрать рюкзак. Но и это было глупо. Потому что Олег наверняка решит, что теперь я на сто процентов нуждаюсь в медицинской помощи, и не замедлит отзвониться маме. А то и приедет следом. В общем, теперь он себя считает ответственным за мою идиотскую жизнь. Что, конечно, неправильно, но ему этого не понять.
Я поднял с земли палку и начал ломать её. Вокруг шелестели ненавистные берёзки.
Выходило, что единственный разумный выход из ситуации был – идти в лагерь, извиняться за «сволочь» и тянуть тут дальше. А я был почти уверен, что не справлюсь. Потому что даже один день никак не кончался, как же мне преодолеть несколько?? Я провёл рукой по щеке и понял, что текут слёзы. Ну да, вчера истратил все силы, чтобы не реветь. На сегодня ресурс исчерпан. Я продолжал уничтожать палку по сантиметру и тихонько плакать. Никто не видит. Можно.
Потом вдалеке я увидел Олега. Мелькала его чёрная футболка. Больной – точно, в чёрном – летом. Наверняка он не сразу пошёл именно туда, куда отправился я. Иначе появился бы раньше. Искал, поди, с другой стороны леска. Я вытер слёзы мокрым рукавом. Раздражать сейчас Олега было плохой идеей. Показывать, что всё совсем плохо, – тоже. Я встал и пошёл навстречу. И чтобы он не успел, как обычно, спросить какую-нибудь чушь вроде «ты как?», заговорил первый:
– Олег, извините, я не хотел.
– Я знаю.
Он достал что-то из кармана и протянул мне. Это был сотовый.
– Позвони, – сказал он.
